Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

— Наверняка ваше знакомство тогда было не случайно, — мечтательно вздохнув, заметила Кая. — Вдруг сама судьба столкнула тебя с Эребом, чтобы ты потом была с Пьером? Эй, не смотри так! Риэль ведь сказал, что не намерен больше вмешиваться в твою жизнь, а тут уже кандидат нарисовался…

Подруга пыталась поддержать, я знаю, но сейчас любые размышления об отношениях заставляли желать одного: спрятаться под одеялом и не вылазить оттуда, пока не смогу забыть о том, что произошло между мной и Кронвейном.

— Есть ещё кое-что, — решив, что буду честна до конца, я добавила: — После того, как Риэль выжил… я не смогла отпустить его. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но…

Карие глаза Каи расширились от осознания. Она замерла с чайником, кипяток в котором так и не заполнил кружку.

— Лиди, он ведь… Ты же сама от него сбежала… И вы переспали?

— Не совсем… Он отказался…

— Он?! — поставив чайник, Кая всплеснула руками. — Серьёзно, Лиди? Я знаю, что веду себя хуже, чем твои братья, но чем ты думала?

Правда в том, что я никогда не жила без мыслей о нём... Сначала это была наивная влюблённость: он посмотрел, и казалось, что в этом взгляде есть подтверждение, что я стою чего-то. Я ловила интонации, примеряла на себя его внимание, как одежду, которая всё равно казалась не по размеру.

Потом я научилась его ненавидеть. За всю ту боль, которую несли его слова. За взгляды, полные отвращения. За то, что Риэль даже не дал мне шанса оправдаться. Это было подходящее состояние: когда злишься, не нужно разбираться в чувствах. Он стал источником боли, а я той, кто больше не смог терпеть его отношение.

И когда я поняла, что рядом с ним меня ждут лишь страдания, пришёл страх. Не за себя даже — за то, что он способен разрушить всё вокруг, если захочет.

— Это трудно объяснить, — пытаясь уложить чувства в слова, я прикрыла глаза. — Когда он выжил, во мне ничего не вспыхнуло. Не было «ура, любовь всей жизни» … Я хотела просто понять, кем я стала. И почему, даже без него, я всё равно о нём думаю.

Кронвейн слишком долго был внутри моей системы координат. Я принимала решения с оглядкой на него, даже когда его не было рядом. Уходя, я думала, как он это воспримет, представляя его реакцию.

— Возможно, это стало моей болезненной зависимостью. Только не той, при которой теряют себя полностью. Я себя не потеряла и не питала иллюзий насчёт Риэля. Когда моя влюблённость к нему прошла, я поняла, что никогда бы не получила и крошки тепла и заботы… А потом он оказался здесь и… —я сжала волосы, чтобы привести мысли в порядок.

Всё стало так сложно, что я сама запуталась во всех хитросплетениях наших отношений.

Я злилась на себя годами. За то, что после его отношения, во мне всё равно что-то оставалось. Не светлое и нежное, но живое. Это чувство становилось жёстче, осторожнее и пряталось глубже. Иногда превращалось в раздражение, иногда — в равнодушие напоказ. Но никогда не исчезало полностью…

— Ладно-о-о, — Каяна подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. — С тобой всё ясно, а что сам Риэль? Я уже поняла, что он приехал, чтобы просто увидеть тебя, но как он повёл себя, когда увидел Габи?

От воспоминаний я невольно улыбнулась. И эта реакции куда больше, чем могли бы слова…

— Понятно, — протянула подруга. — Ну я в любом случае тебя поддержу, какое бы решение ты не приняла.

— Какое ещё решение? — удивившись, я подняла на Каю глаза. — Риэль женится. Наша встреча была прощанием, поэтому мне остаётся только разобраться в своих головняках и жить дальше.

— Ох, Лидия, ты же ничего не знаешь, — Каяна отодвинула стул, села и взяла меня за руку. Я поняла, что настала её очередь рассказывать о том, как прошёл год.

Ловя каждое слово, я погружалась в другую реальность… по ту сторону. Новость о моей смерти шокировала многих. Пока братья организовывали похороны, Риэль поселился в моей квартире. Хоть Кая старалась не акцентировать внимание на том, что он переживал, я всё равно это ощутила… Кронвейн будто пребывал в горе. И это стало ещё одной каплей в кувшин моих сомнений…

Я думала, что он обрадуется и выдохнет от новости, что жестокая первокровная погибла, но рассказ Каяны не вязался с моими ожиданиями.

— Демиану приходилось пару раз буквально вытаскивать его из твоей спальни, — покачав головой, заметила подруга. — В какой-то момент Кронвейн предложил выкупить твою квартиру…

— Серьёзно?!

— Ага… И, кстати, прости, но ему как-то удалось убедить Калеба, и он согласился.

Стараясь не показывать, насколько шокирована, я кивнула и Кая продолжила рассказ, который пестрил странностями ещё больше.

Выяснилось, что пропавший Орин Диркли объявился, но стал актиром, который и по сей день пребывал в бесконтрольном состоянии. Каким-то образом Юриэль удалось получить его под свою юрисдикцию. И несмотря на попытки моих братьев добраться до лаборанта, Верховная каждый раз давала отказ.

Встречи разрешались только с условием, что на них будет присутствовать Кронвейн. Если бы не то, что я услышала дальше, я бы могла подумать, что Юриэль таким образом пыталась просто обратить внимание Риэля на себя.

Я хорошо помнила, какими глазами служительница смотрела на него и какой ненавистью одаривала меня…

— Калеб с Демианом откопали что-то на Юриэль. Зацепка существенная, но нужно больше улик, чтобы прижать её.

— В смысле?

— В смысле, что Верховную подозревают в организации подпольного рынка, — Демиан появился на пороге кухни. — Габи уснула, Амель осталась её сторожить.

Я кивнула, а брат прошёл вглубь, хватая с тарелки сэндвич.

— Так и знал, что еды не дождусь, — он улыбнулся, но взгляд оставался цепким.

Волнение поднялось где-то в животе. Как бы я не старалась держать маску спокойствия, получилось из ряда вон плохо. Братья посвящали меня в свои дела крайне редко и, как правило, я узнавала о чём-то, когда кого-то из них собирались лишить жизни.

Разумеется, я была в курсе про чёрный рынок людей и про то, что Калеб с Демианом стали одними