Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

И почему-то мысль взять и «выбросить» всё, что связано с Риэлем не приносила облегчения…

18

Настроение главы: Rilan & The Bombardiers — Walking on fire (radio edit)

Тиара встретила меня в своей квартире и не стала вдаваться в подробности моего отсутствия. Она лишь бегло прошлась по моему виду и ухмыльнулась.

— Я собираюсь обратно.

— Так скоро?

Новый мобильный так и лежал на столе, там, где я его оставил перед тем, как отправиться к Лидии. Набрав по памяти номер Юриэль, я ждал ответа, но кроме гудков ничего не последовало. Этот факт скорее обрадовал. Мне не хотелось оправдываться перед своей невестой, но я понимал, что разговора не избежать.

— Меня ждут…

Под пальцами будто оставалась мягкость крошечных ладоней, а в носу застрял запах молока и кожи младенца. Я ехал к Лидии с одной мыслью — убедиться, что она жива, увидеть собственными глазами и закрыть этот вопрос. Казалось, этого будет достаточно, но нет.

Я услышал о ребёнке ещё в Ноктилии, стоя за дверью в отеле, но не мог оценить всю глубину. Да и никакие мысли не могли привести к реальному осознанию. У нас родился ребёнок… Крохотная малышка. Моя и Лидии.

Стоило уйти раньше, чем я убедился в этом. Прекрасно понимал, что если увижу дочь, все слова о том, что я прилетел лишь «убедиться», пойдут трещинами.

Если бы не звонок Морвеля, вернувший меня к реальности, вряд ли бы я нашёл силы, чтобы покинуть дом Лидии. Сел бы рядом с кроваткой под предлогом «пять минут» и просидел бы там до утра, наблюдая, как она дышит.

Я запоминал каждый звук: короткий вздох, тихое сопение, шорох ткани. Память цеплялась за такие мелочи, будто заранее пыталась наверстать годы, которых у меня никогда не будет…

— В таком виде поедешь? — прищурившись, Тиара покосилась на распахнутое пальто, под которым отсутствовала рубашка. — Неужели встреча с Лидией была такой жаркой.

Я не стал отвечать, но сестра и не ждала историй с подробностями.

— Погоди, у меня есть какие-то мужские вещи, — она скрылась в комнате, а спустя три минуты вывалила на стол пару рубашек в чехлах.

— Откуда?

— У меня были отношения какое-то время, — в голосе послышался лёгкий упрёк.

После того, как наши пути разошлись, я не искал встречи с сестрой. Сам факт её существования напоминал о прошлом, в которое я не хотел возвращаться. Я не имел понятия, чем живёт Тиара, в каких кругах вертится и состоит ли в отношениях.

— Были? — распаковав первую попавшуюся под руку рубашку, я поспешил надеть её.

— Да, были. Он женат и ясно дал понять, что между нами возможны лишь редкие встречи, — сестра держала лицо непроницаемым, будто её это совершенно не волновало.

Собственная холодность вдруг показалась чем-то мелким и почти жалким. Я столько лет считал себя тем, кто пережил всё и никому ничего не должен, а на деле с единственным близким человеком вёл себя хуже, чем с посторонним.

Нас связывала семья, в которой мы выросли, но каждый из нас принял решение, что без родителей жизнь станет лучше. Я убил отца, а Тиара — мать. В тот день, когда я вгрызся в шею Каина, оставил тело валяться на полу, где его обнаружила сестра и мать, вернувшиеся с поездки раньше.

Женщина, которая должна была нас защищать, оказалась ничуть не лучше своего мужа. Мать орала, что я получу по заслугам за содеянное, и я был готов принять любое наказание, но вмешалась Тиара.

Сестра свернула шею матери. Ненависть, которая плескалась в её глазах была ни с чем несравнимой. За всем тем количеством наказаний Каина, мне было неизвестно, через что проходила Тиара. Но в тот момент я понял, что мы были похожи.

«Она это заслужила. Закопаем их на заднем дворе?»

Мы молча избавились от трупов и это было, пожалуй, единственное, что мы сделали вместе, как семья…

Ни я, ни Тиара не испытывали мук совести. А спустя несколько дней сестра сказала, что уезжает, она предложила поехать с ней, но я отказался. На этом история великого рода Кронвейнов была закончена. Каждый из нас выбрал себе новую версию будущего.

Я взял сокращённое имя, когда стал Верховным. Наивно думал, что это избавит от прошлого, где были кровь, крики и истязания. Габриэля запирали в темноте и учили кусать по команде. Я решил, что могу просто оставить имя там, в доме, вместе с трупами родителей в выкопанной яме.

Из прошлого осталась лишь Тиара, но я предпочитал забыть о ней. Казалось, что если не отвечать и не вспоминать, связь между нами истончится, и мне не придётся снова вспоминать, кем мы были.

Пальцы замерли на пуговицах рубашки. Удивительно, но после встречи с Лидией во мне словно зашевелилось нечто давно забытое. Какие-то странные чувства, которые я раньше намеренно отторгал.

С той секунды, как я увидел её, наружу вырвалось так много всего. Вина, тоска, злость на себя за каждый прожитый без неё день… Впервые за долгие годы стало тесно в собственной роли. Рядом с Лидией я перестал быть тем, кем меня сделали, и стал тем, кем мог.

Я перевёл взгляд на Тиару, и она подняла бровь.

— Прости, что столько лет игнорировал тебя.

Сестра, пережившая со мной тот дом, годами говорила в пустоту, пока я делал вид, что у меня нет семьи.

Собственная холодность казалась трусостью, аккуратно замаскированной под равнодушие.

— Габриэль, — Тиара тяжело выдохнула и села за стол, сцепив руки в замок, — я всё понимаю. Всё-таки сколько бы лет не прошло, ничего не изменить. Мы так и остались двумя поломанными детьми, пытающимися выжить. Ты спрятался за должностью, а я… Просто спряталась.

Между нами не было близости, лишь общее прошлое, тяжёлое и склизкое, как тина, но этого было достаточно, чтобы стало стыдно за годы молчания. Сбежать от семьи было проще, чем признать, что мне всё ещё нужен хоть кто-то, кто помнит меня не Верховным, а кем-то другим. Пусть и мальчишкой, который пошёл на преступление, чтобы выжить.

— Я рассказала Лидии о том, что мы сделали, — вдруг призналась Тиара и выжидающе посмотрела на меня.

—