Хранитель Империи том 1 Начало - Александр Вересов

Себастьян медленно повернул голову. Теперь он смотрел прямо на Ричарда, и в его глазах зажёгся холодный, изучающий интерес.

— Мальчишка?

— Я тоже не поверил, — Ричард развёл руками. — Но рекрут клянётся. Видел его в лицо. Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Тёмные волосы, серые глаза. Одет обычно, но магия... — он покачал головой. — Магия сильная. Очень сильная. И странная. Рекрут говорит, от него пахло не просто человеком. Пахло... чем-то древним.

Себастьян отвернулся к окну. Несколько мгновений он стоял неподвижно, и только пальцы правой руки чуть заметно постукивали по подоконнику. Потом, не оборачиваясь, спросил:

— Мы потеряли его?

— Да. — В голосе Ричарда впервые за вечер мелькнула досада. — Лучший из тех, кого мы смогли тут найти. Тот, кто уже начал адаптироваться к здешней магии. Теперь придётся начинать сначала.

Себастьян кивнул — едва заметно, больше для себя.

— Хотел бы я с ним потолковать, — произнёс он задумчиво. — С этим мальчишкой.

Он повернулся к Ричарду. Теперь его лицо было видно целиком — спокойное, холодное, с той особой властностью, которая не нуждается в демонстрации. Только в уголках губ пряталась тень — не улыбки, нет, скорее предвкушения.

— Парень смог ослабить вампира. Один на один. В пятнадцать лет. — Он сделал шаг от окна, приближаясь к столу. — Это не просто одарённый юнец. Это кто-то по-настоящему сильный. Или очень хорошо обученный. И то, и другое одинаково интересно.

Ричард смотрел на него, ожидая продолжения.

Себастьян подошёл к столу, провёл пальцем по стопке бумаг. Остановился, взял верхний лист — какую-то старую карту, пожелтевшую, с выцветшими пометками. Развернул её, вглядываясь в линии.

— Найди его, Ричард, — сказал он негромко, не поднимая глаз. — Я думаю, мы задержимся тут. Ненадолго. Но этот мальчишка... — он поднял взгляд, и в глазах его полыхнуло багровое — на миг, едва заметно. — Он мне нужен.

В комнате повисла тишина. Снизу, сквозь толстые стены и паркет, доносился приглушённый гул клуба — голоса, смех, звон бокалов. Люди веселились, не зная, что в двух этажах над ними решается судьба мальчика, который посмел поднять руку на вампира.

Ричард склонил голову.

— Будет исполнено.

Он развернулся и направился к выходу. У двери задержался, обернулся.

— Себастьян... — начал он, но Граф уже снова стоял у окна, глядя на ночной город. Спина его была прямой, как клинок.

— Иди, — не оборачиваясь, ответил он. — И будь осторожен. Если этот мальчишка действительно так силён, он может быть опасен. Даже для нас.

Ричард вышел. Дверь за ним закрылась бесшумно.

Себастьян остался один. Он смотрел на Москву, на её огни, на редкие экипажи, на людей, которые спешили по своим делам, и думал о том, что двести пятьдесят лет назад он точно так же стоял у окна в этом городе. Тогда всё было по-другому. Тогда он был Охотником. Тогда он верил, что защищает людей.

А теперь он охотится на мальчишку, который просто защищался.

Ирония судьбы.

Он усмехнулся своим мыслям и отвернулся от окна.

Глава 20 Добровольный свидетель

Андрей Ильич Вершинин не спал третьи сутки.

Не то чтобы он не пытался. Каждый вечер он ложился в положенный час, гасил свечу, закрывал глаза и приказывал себе уснуть. Но едва веки смыкались, перед внутренним взором вставала та поляна в парке «Речные горы». Выжженный круг. Странный камень. Двое мальчишек, бледных как смерть. И запах... запах, который он не мог забыть, как ни старался.

Сладковатый. Тоскливый. Запах смерти, приправленный чем-то чужим.

Сегодня он сдался. Поднялся с постели, натянул мундир, сунул за пазуху дневник — ту самую книжечку, что нашёл на поляне, которую полковник приказал уничтожить, а он не уничтожил — и вышел в ночь.

Москва спала. Редкие фонари бросали жёлтые пятна на пустые мостовые, извозчики попрятались, только патрули изредка проходили по главным улицам. Вершинин шагал быстро, почти бежал, сам не зная куда. Ноги несли его туда, где было совершено новое убийство — о нём сообщили сегодня под вечер, когда он уже собирался домой.

Глухой переулок за Мясницкой.

Здесь даже фонарей не было — только тьма, звёзды да луна, равнодушно освещающая место очередной трагедии.

Вершинин зажёг свой фонарь — казённый, масляный, с мутным стеклом — и опустился на корточки там, где криминалисты ещё не всё убрали.

Кровь.

Она въелась в снег, подмёрзла коркой, но в свете фонаря казалась неестественно тёмной. Почти чёрной. Андрей Ильич провёл пальцем по краю