Ученица сильнейшего мага - Екатерина Политова

— Как вы смеете такое предлагать! — воскликнула я, чувствуя, как злость вытесняет боль всё больше. — Я никогда не отдам свои чувства вашей магии! Люди чувствуют, ректор фон Кирс! А вот камни - нет!

— Я предлагаю тебе выбор, как и всегда. Я свой сделал.

— Вы поступили жестоко даже по отношению к самому себе, ректор, — с моей щеки скатилась первая горячая слеза. — Как можно поступать так с собой? Можно лгать окружающим, ненавидеть их, использовать… Но использовать себя… Вы для себя такой же инструмент, как и я. Вы себя ненавидите, раз позволили себе так поступить.

Я была не в силах больше на него смотреть. Его лицо, его образ причиняли теперь только боль. Но я никогда не отдам эту боль никому, она только моя. Пусть черствеет сердце, не стоило мне искать любви в военной академии. Не стоило мне искать взаимности в душе этого человека.

— Урок окончен, — сказал Адам ровным, но жёстким голосом. — И в ближайшие пару недель их больше не будет. Я назначу тебе другого преподавателя. На это потребуется время.

И он развернулся, чтобы уйти. Бросить меня вот так.

— И вот вы опять от меня сбегаете, — выговорила я ему вслед, уже не заботясь, кто может это услышать.

Он замер на секунду, но не обернулся:

— Это не бегство, Аннабель. Это здравый смысл.

Я осталась одна на тренировочной площадке. Собственная магия билась в груди в унисон с разбитым сердцем.

— Спасибо за по-настоящему жизненный урок, ректор, — прошептала я в пустоте, зло смахивая со щеки слезу.

Яркие лучи рассвета прорезали низкое и мрачное осеннее небо. Маленький сад на задворках академии окутывал легкий туман, а мощеные дорожки блестели в свете утренней зари.

Я сидела на старой скамье в углу сада, под большим дубом. Его листья еще не до конца опали. На краю сада стояли двое в черных масках. Я подозревала, что охраняют меня в две смены, потому что уже начинала угадывать их по движениям и голосам.

Воздух был прохладным, и я плотнее завернулась в плащ, который захватила с собой, чтобы не дрожать. Впрочем, холод не был главной причиной того, что меня трясло. Я тихонько плакала, так, чтобы меня не услышали.

Ночь была ужасной. Я ворочалась в постели, тонула в мыслях и эмоциях, которые не давали мне покоя. Находиться в комнате было уже невозможно, она меня душила. Образ ректора фон Кирса стоял передо мной с пугающей ясностью. Его взгляд, холодный и отстраненный, его слова, разрушившие все. Этот человек... ненавижу.

Может, нужно было согласиться и отдать свои чувства тьме? Не мучить себя? Но что тогда у меня останется? Учеба и всё?.. Ректору же, напротив, было чем заменить меня в своих мыслях.

Как я вообще могла позволить себе… говорить с этим мужчиной о чувствах? Говорить о чувствах с учителей, наставником, ректором Академии Растар… с главой Тайной канцелярии. Глупая маленькая Аннабель. Откуда в тебе такая бездумная смелость?

Я обхватила себя руками, прижав колени к груди, и уткнулась лицом в них. Слёзы скатывались по щекам. Я пыталась дышать ровно, но боль в груди никак не отпускала.

Всё это крутилось в голове вместе с мыслями о доме. О пекарне, о запахе ванили и корицы, о заботливых руках мамы. О тепле, которое, казалось, было другим, почти забытым миром. Здесь же меня окружала холодная сталь академии, её правила, её жестокие реалии... И его холодный голос.

Я вздрогнула, услышав звук шагов. Я быстро вытерла лицо, но слишком поздно.

— Аннабель? — позвала Элайза.

Путь ей преградили мои охранники в черном.

— Пожалуйста, пропустите её… — выдохнула я тихо и отвернулась.

А когда подняла глаза, то встретилась с внимательным взглядом Элайзы. Она стояла совсем рядом, чуть пригнувшись, чтобы рассмотреть меня. В её руках была книга, а рыжие короткие волосы торчали во все стороны, потому что она только что сдернула с головы капюшон.

— Что ты здесь делаешь так рано? — спросила она.

— Просто... думала, — соврала я, опустив взгляд.

Элайза явно мне не поверила. Онасела рядом и положила книгу на колени.

— Не ожидала тебя тут увидеть. Я обычно по утрам люблю посидеть здесь, пока никого нет. Ты обнаружила моё секретное место, — её голос звучал мягче, чем обычно.

— Извини, пожалуйста, — пробормотала я. — Хочешь, я уйду?

— Нет, ты что. Ты давно такая... задумчивая, — сказала она осторожно. — Что-то случилось? Ты можешь мне рассказать.

Я покачала головой и посмотрела в другую сторону. Как я могла рассказать ей правду? Всё было слишком сложно, слишком запутанно.

— Ты плачешь, — произнесла она с сочувствием в голосе. — Ректор сделал это?

Элайза положила руку на моё плечо. Это было прикосновение, от которого мне захотелось зарыдать ещё сильнее.

— Всё в порядке, — выдавила я, не глядя на неё.

— Нет, не в порядке, — упрямо сказала Элайза. — Я знаю, ты не скажешь мне правду, но ты можешь мне доверять. Что бы ни произошло, ты не одна. Ты не обязана тащить этот груз в одиночку.

Я поморщилась, чувствуя, как в груди поднимается новый комок. Элайза была слишком добра ко мне. Я даже не думала, что смогу в этом месте найти такую подругу.

— Ты выглядишь так, словно хочешь быть где-то ещё, — сказала она вдруг. Её голос стал тише.

Я резко повернулась к ней, потому что она выдала вслух то, что я боялась признать.

— Я попала в цель? — спросила она немного удивленно.

Моё сердце сжалось, и я кивнула.

— Да, — прошептала я почти неслышно. — Я хочу домой. Я не могу больше здесь находиться. Всё это... слишком тяжело для меня. Я хочу домой, Элайза.

Подруга задумчиво кивнула, её взгляд стал чуть мягче. Я грустно шмыгала носом.

— Это возможно, — произнесла она очень-очень тихо. — Если ты действительно этого хочешь. Я ведь верно понимаю, что ректор держит тебя здесь против собственной воли?

Я посмотрела на Элайзу, но не решилась ответить. Однако внутри всё встрепенулось от её слов:

— Ты... ты можешь это устроить?

Надежда пробудилась где-то глубоко в груди.