Хозяин Оков XIV - Павел Матисов

Дилавердовцы тоже следили за обстановкой. Вскоре рядом с нами стала собираться группа плечистых парней с оружием. А затем и сам Харстед вышел из-за спин союзников. Конунг Дилавердо замаскировал свою внешность, но при ближайшем рассмотрении его можно было узнать.

— Ты никогда не отличался терпением, Бьярнум, — хмыкнул Харстед. — Настало время платить по счетам. Мой сын будем отмщен и обретет покой в колесе перерождения!

— Ты поплатишься за то, что отправил своих людей резать беззащитных пастухов! Сразимся один на один! Без привлечения наших бойцов! Это только наш спор. Нечего сторонним гибнуть из-за наших распрей!

— Мудрое решение, — объявил Харстед. — Вот только я не обладаю силами Воителя, в отличие от тебя.

— Сразимся без дара. Я готов надеть на себя определитель магии!

— Даже так?

Харстед задумался ненадолго. Спустя время конунг принял решение:

— Да будет так! Сразимся здесь и сейчас, без магии. Бой до последнего вздоха. И пусть Боги определят достойнейшего из нас!

— Бой!

Бьярнуму не терпелось начать поединок, но сначала ему принесли особый артефакт. Браслет, который крепился на локте и начинал мигать, если по ауре проходили потоки энергии. Такое происходило когда маг плел заклинания, одаренный эльф или Воитель применяли свои способности. Поговаривали, что обмануть определитель магии почти невозможно.

Зная Бьярнума, он и пытаться сражаться нечестно не будет. Простой как топор мужик.

Что ж, по крайней мере бойни удалось избежать. Конунги решили выяснить, кто из них прав по старой доброй дуэльной традиции. Подобное не сказать чтобы запрещалось, но обычно не поощрялось. Особенно среди одаренных, кои являлись важными фигурами в любом государстве и Вольном Городе. Плохо, когда гибнут твои чародеи и Воители.

Однако против слов конунгов никто высказаться не посмел. Правители считали себя вправе проводить смертельный поединок.

Особо ничем помочь Бьярнуму мы не могли. Зачарованный меч и хорошие доспехи у него имелись, так что оставалось положиться на его бойцовские качества.

Два конунга встали друг напротив друга во всеоружии. Бьярнум с мечом и роскошной гривой рыжих волос и Харстед с боевым топором и грозной лысиной. Из-за последнего я отчасти болел за Харстеда. В знак солидарности с лысым собратом.

Зевак собралось прилично, не говоря о наших солдатах. Каждому хотелось поглядеть на поединок правителей.

Помощники развели зрителей в стороны, организовав открытую площадку. После чего дали старт поединку чести.

Харстед атаковал яростно. Несся вперед и активно бил топором. Но и Бьярнум от него почти не отставал. Меч так и мелькал в руках здоровяка, ударяя о доспехи или щит. Сыпались искры, раздавалось лязганье и ругань.

Вскоре последовали и первые ранения. То одному, то другому удавалось достать оппонента. Сражались они оба бесстрашно и исступлено, не щадя живота своего.

Харстед рассек брюшные мышцы противнику, Бьярнум сумел резануть оппоненту сухожилие на ноге. Конунги теряли кровь, силы и сноровку. Двигались все медленнее.

Определитель магии ни разу не загорелся. Бьярнум не использовал свои силы Воителя.

Харстед сопротивлялся достойно. Сумел несколько раз задеть кровного врага. Однако правитель Нирдхолда был искусснее в бою и физически сильнее. В итоге клинок Бьярнума ударил того в лицо. Прорезал частично доспех и посек физиономию. Пока Харстед, потерявший глаз, пытался оклематься, Бьярнум сделал точный выпад и пронзил грудную клетку вождья Дилавердо.

Смертельно раненый Харстед рухнул на мостовую:

— Боги на твоей стороне… — произнес он и испустил последний вздох.

Бьярнум упал на колени рядом с поверженным противником и прикрыл тому остекленевшие глаза:

— Ты сражался достойно, друг. Жаль, что Нирдхолд и Дилавердо так и не смогли обрести примирения…

На площадь вдруг выскочила большая процессия во главе с офицерами стражи и самим конунгом Арьяджи. Правитель Карвенс выглядел недовольным, что в целом и не удивительно. Мне тоже не нравилось, когда меня будили среди ночи.

Однако, как показали последующие события, его гнев был вызван не тем фактом, что его дернули из кровати в столь поздний час.

— Выскочки из Нирдхолда! Как посмели вы надругаться над конунгом Дилавердо! Убить почетного гостя города и моего друга!

— Это был честный поединок. Свидетели подтвердят, — поднялся Бьярнум на ноги.

— Тц, — услышал я шипение Кшанти. — Так значит, презренный помог дилавердовцам проникнуть в город. То-то мне казалось странным, что они так вольготно чувствовали себя в Арьяджи. Они были заодно со стражей.

— Слушайте мой приказ: войска Дилавердо, стража Арьяджи, — продолжил Карвенс. — Преступники из Нирдхолда должны быть наказаны за свои злодеяния!

— Ты что несешь, подонок! — нахмурился я. — Мы же восстановили ваш ксаргов мост!

— Поэтому в вас больше и нет необходимости. Уничтожьте нирдхолдцев и проклятого Резонансного мага! — взвизгнул конунг Арьяджи. — Бьярнум, ты ответишь за убийство дорогого конунга Харстеда! Мрадиш, ты больше не будешь сеять в моем городе свои гадкие артефакты!

Глава 23

События развивались не совсем в том направлении, в котором нам бы хотелось. Карвенс объединился с Харстедом, о чем мы не были в курсе. Даже Кшанти, собиравшая всевозможные слухи, была удивлена такому повороту. Харстед и Карвенс не были никогда близкими друзьями. Конунг Арьяджи недолюбливал что Дилавердо, что Нирдхолд.

Остается предположить, что после инцидента со смертью сына и уничтожением моста поселения Дилавердо и Арьяджи заключили некий тайный союз против нас. Странно, правда, что они не атаковали нас сразу же по прибытию. То ли ждали подхода подкреплений, опасаясь нашей силы, то ли договорились лишь недавно. Харстед не решался делать шаг, пока Бьярнум находился рядом со своими войсками. А далеко от них конунг никуда и не отлучался.

Нас окружили бойцы противника. С одной стороны прибывала городская стража Арьяджи, с другой находились воины Дилавердо. Соратники Харстеда не спешили бросаться в бой, да и Карвенс медлил. Правитель желал захватить нас без лишней крови. Неизвестно, что он планировал делать с пленными, но проверять в любом случае не хотелось.

Было бы забавно, если бы на меня снова нацепили ошейник подчинения, и я бы сбежал в первый же день. Только вряд ли местные допустят такую оплошность, ведь слухи о моем побеге из эльфийского плена распространились по всему континенту. Порой известность играла с тобой злую шутку.

Напряжение так и витало в воздухе. Казалось, его можно черпать ложкой и разливать по тарелкам. Этой ночью нам предстоял весьма рискованный «перекус». А я ведь старался не есть после