Девушка со спицами - Мария Кузьмина

и Нитро в ужасе оглядывались, будто Пётр вот-вот появится – выйдет из стен или свалится с потолка. Когда учительница навела на оставшихся «козу» из двух пальцев и сказала: «Бу!» – они сорвались с места и, перепрыгивая через ступеньки, скатились с лестницы, обгоняя друг друга.

2

Пётр очнулся в облаке. Не было ни запаха, ни ветра, ни звука. Окутанный туманом, он стоял на чём-то сухом и твёрдом.

Постепенно из тумана стал проступать странный силуэт. Сначала в зазор между мутной завесой и поверхностью, на которой он стоял, Пётр увидел четыре тонкие ножки с раздвоенными острыми то ли лапами с когтями, то ли копытами. Конечности казались иссиня-чёрными. Из тумана затем проступило туловище – слишком мощная для таких ножек туша, снизу тёмно-фиолетовая, бледнеющая к шее. Са́мой впечатляющей была голова. На могучей, как хвост белухи, шее торчала огромная челюсть, с которой капала чёрная жидкость – вязкая, будто смола, и страшная, как кровь. Кроме гигантских и острых, словно клинки, зубов, на голове больше не было ничего. Оттого она казалась приплюснутой – вместо носа и лба плоский нарост бледно-сиреневого мертвенного оттенка. Пётр узнал его – не столько по внешнему виду, сколько по ощущению страха, которое занимало всё пространство, освобождавшееся от тумана. От запаха слегка мутило. Приторный тяжёлый дух, как дым кальяна, окутывал трупной сладостью; ещё немного – и от смрада начнутся больные видения.

– Добро пожаловать в Облакум, – прозвучал гулкий грубый голос, будто бы обработанный в целях маскировки. – Мир твоего разума… или твоего безумия, как повезёт.

Пётр его, несомненно, узнал – его любимый персонаж из «Доты». Хотя слово «любимый» тут звучало неуместно. Монстр, насылающий на противников кошмарный сон, парализующий ужасом, питающийся страхами, как любимыми сладостями.

– Атропос[29], не я тебя придумал, – возразил Пётр.

– Ты меня узнал. – Челюсть раздвинулась, имитируя улыбку. – А я узнал тебя. О, я очень хорошо тебя знаю! Мы столько времени проводим вместе.

– Что такое Облакум? – Пётр огляделся, но ничего, кроме густого тумана, не увидел.

– Я уже сказал. Это царство разума, которое клубится вокруг вашей планеты. Всё, что вы придумали, всё, о чём написали… Всё это более-менее живо здесь, в Облакуме.

– Виртуальные миры? – Пётр решил, что спит. Персонаж из игры ему просто снится! Только вот как проснуться?

– Вы их так называете! Виртуальные – будто их не существует. А мы существуем! И становимся сильнее, благодаря таким, как ты.

– Не я тебя придумал, – повторил Пётр. Воплотившийся Атропос ему совсем не нравился.

– То, что развивается на ваших мапах[30], – это наша жизнь. Больше игр – больше жизни! Наши миры становятся сильнее иных, например книжных. Книжные – доходяги, – громыхнул Атропос, изображая смех. – Их дни сочтены.

– Глупо сравнивать книги и игры. Это разное. – Пётр ни в чём не хотел соглашаться с этим чудовищем. Как оно было непохоже на яркую иконку в игре!

– Обижаешь. – Атропос переступил передними ногами. Способов выразить эмоции у чудища было не так много. – Игровые миры – настоящее народное творчество! Не хуже мифов каких-нибудь. Реальный фольклор. А по мне, так даже лучше. Создатели игр фонтанируют фантазией и не ограничены жалкими классическими формами, как древние мифотворцы. Глянь. – И он приблизил морду к Петру. Вязкая слюна капнула, едва не попав на рукав. – Меня придумали таким красавчиком с прекрасным характером, как видишь. – И он раскрыл пасть так широко, что, кажется, там мог бы поместиться Пётр целиком.

Тот в страхе отшатнулся.

– Скажи, ведь я полезен в деле? – Атропос встал ещё ближе. Когте копыта скребли по твёрдой поверхности. – Ведь ты не зря меня выбрал! Я давно хотел спросить: почему именно я? Согласись, я не самый сильный персонаж, у меня много минусов, я нужен лишь в поддержке. Неужели ради моей неотразимой красоты? – Атропос загоготал зловещим потусторонним смехом.

Пётр сглотнул. Он давно понял это. Каждый раз, когда он хотел сменить стратегию, перейти с роли саппорта[31] на другую, его что-то останавливало. Его останавливал Атропос: ни один другой персонаж не давал ему такого ощущения… силы.

– Я… Мне нравится твоя сила! – наконец ответил он.

– Сила внушать страх? – Челюсть плотоядно лязгнула. Снова из неё полетели липкие брызги. – Это ты верно сказал. Чистую правду. Поэтому и я буду откровенен: я знаю, почему ты выбрал меня. Как и другие игроки, ты сживаешься с образом героя, которого выбрал. Сказать, зачем тебе понадобилось сживаться с таким, как я?

Пётр разглядывал Атропоса с чувством нарастающей паники, но не в силах оторвать взгляд. Серый с сиреневым отливом цвет головы напоминал тело утопленника. Туша тёмно-фиолетового оттенка, будто её целиком прищемило дверью, слегка колыхалась, когда Атропос переступал тонкими жилистыми ногами. Самой подвижной была шея. Она крутилась так, словно мечтала сбросить уродливую голову-челюсть. Пётр смаковал каждую деталь по отдельности, и они с трудом помещались в единый образ. Это было и страшно, и в то же время необъяснимо сладостно – похоже на то, когда смотришь ужастик, трясёшься от страха, одновременно с этим понимая, что это лишь кино. Атропос был так реалистичен в своём мерзком облике, талантливо мерзком! Пожалуй, сиреневый монстр был прав: он и правда – часть внутреннего мира Петра. Он гораздо интереснее реальности. Он щекочет, вызывает мурашки и приступы тошноты, но главное – он заставляет чувствовать себя живым.

– Думаю, мне нравится, что ты питаешься страхом, – наконец ответил Пётр.

– А мне нравится твоя честность! – воскликнул Атропос, если вообще таким жутким голосом можно «воскликнуть». – Убивая противника страхом, ты каждый раз преодолеваешь свой собственный страх, уничтожаешь его в игре…

– Не знал, что Атропос прокачал психоанализ! – Впервые с момента их встречи Пётр усмехнулся.

– Психо – это пожалуйста, сколько угодно. Но с анализами – это не ко мне… Я здесь совсем по другой причине.

– Интересно узнать – по какой. А то я уж думал, ты меня будешь лечить, – сказал Пётр, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

– Ты взял меня в помощники, чтобы победить свой страх. И вот я здесь… Чтобы победить страх, нужно идти прямо на него… Прямо… в него…

И Атропос стал увеличиваться в размерах и терять плотность, пока не стал подобен сиреневому туману. Вместе с тем его челюсти открывались всё шире, шире… Наконец Пётр оказался внутри пасти, как в пещере. Тогда челюсти сомкнулись, и всё потемнело.

3

Открыв глаза, он вновь зажмурился – так светло было вокруг.

Местность напоминала фон картин Леонардо да Винчи: размытые голубые оттенки неба и облаков, тёплые цвета песчаных отмелей, пышные кроны деревьев вдали. Река, как будто