Майор. Назад в СССР. Книга 17. Часть 2 - Максим Гаусс

Убедившись, что все нормально, я торопливо вернулся к себе в камеру, опустил штору на входе и сел на койку. Бросил взгляд на безжизненное тело Рамона, накрытое одеялом. Его нейтрализация совершенно не входила в мои планы. Но на размышления не было времени, эмоции здесь совершенно лишнее.

Учитывая сложившиеся обстоятельства, было ясно одно — я должен был действовать. Сегодня. Придется бежать в течении следующих часов, хотя для побега еще почти ничего не готово. Ну, что поделать, придется импровизировать. Это дело у меня хорошо натренировано!

Ночь давно уже опустилась на тюрьму, света в общем коридоре было по минимуму, да и то лишь в дальней части, по сути, почти весь блок «А» погрузился в темноту, нарушаемую лишь тусклым светом луны, да снующими туда-сюда лучами прожекторов. Дальнейшее ожидание бессмысленно.

Я вышел из камеры, еще раз осмотрелся. Прислушался. Тишина. Опустил штору обратно и направился к лестнице, ведущей на цокольный этаж, в канализационную секцию. Если все получится, сюда я больше не вернусь. Если же не выйдет, пусть кто-то попробует обвинить меня в смерти Рамона. Мало ли, кому он мог помешать⁈

По памяти, стараясь не шуметь, я добрался до нужного места. По пути обратил внимание, что рядом с дверью ведущей к генератору, кто-то сидит. Не прямо у двери, метрах в двух. Это само по себе было странно, учитывая время суток. Но меня это никак не касалось.

Чиркнул зажигалкой. Убедился, что моя решетка осталась точно в таком же положении, в каком я ее и оставил ранее. Потушил. Спустился вниз, прикрыл за собой проход. Казалось, что металлический скрежет разносится буквально повсюду, к счастью, это было не так.

Вновь чиркнул зажигалкой. Желтый огонек выхватил из мрака стены, покрытые плесенью, и затопленный пол. Мрачное зрелище, но сейчас оно воспринималось несколько иначе.

Я двинулся вперед, ориентируясь по уже проложенному ранее маршруту, пока не добрался до кольцевого коллектора. Теперь мне нужно было отыскать путь и пробраться туда, где на плане размещалась пожарная часть.

Северный туннель вел к цели, если, конечно, он вообще проходим. Здесь коридор был узким, не больше метра в ширину. Стены покрытые плесенью, повсюду свисали длинные нити густой паутины. Где-то рядом капала вода, создавая эхо, которое разносилось по всему коридору. Черт возьми, я как будто бы не в кубинской тюрьме, а где-то в подвале жилого дома. Пригнувшись, счищая паутину, я медленно пробирался вперед. Сжимая металлическую зажигалку в руке, чувствуя, как ее корпус нагревается от пламени, я периодически отключал ее.

Вскоре я наткнулся на небольшой обвал. Камни, обломки кирпичей и земля перекрывали проход, но я заметил узкий лаз. Я встал на колени, протиснулся внутрь. Камни царапали плечи и спину. Я почувствовал, как ткань рубашки рвется, как острый край камня впивается в кожу. Боль была острой, но я подобрал наиболее удобное положение и полез дальше. Каждое движение давалось с трудом, но другого пути не было. И хотя не факт, что я вообще туда доберусь, я предпочитал действовать, а не сидеть и сопли жевать.

Метра через два я выбрался с другой стороны. Здесь было ощутимо свободнее, хотя состояние катакомб в этой части тюрьмы было совсем плохим. Продолжил путь. Ноги скользили по мокрому полу. В одном месте я наступил на что-то мягкое, что сразу же пискнуло под ногой. Чертова крыса.

Я выругался сквозь зубы, снова продолжил путь.

Если бы меня сейчас кто-то увидел, он бы ужаснулся. Весь грязный, в рваной одежде, облепленный мокрой паутиной и лохмотьями плесени. Бомжи и те лучше выглядят. За поворотом, состояние туннеля заметно улучшилось. Здесь тоже было сыро, но хотя бы на полу не было луж.

Коридор извивался, раздваивался. Несколько раз я натыкался на тупики. Я разворачивал план, изучал, возвращался, искал другой путь. Я чувствовал, как усталость наваливается на меня, как ноги начинают дрожать от напряжения, как руки немеют от холода. Так прошло минут сорок.

Время поджимало. Пожар нужно устроить непременно ночью, потому что уйти днем будет в разы сложнее.

Наконец я добрался до вентиляционной шахты. Она была старой, ржавой. Я открыл ее, отодвинув засов. Металл заскрипел, и звук разнесся по коридору. Я замер, прислушиваясь. Тишина. Никто не пришел.

Я пролез внутрь и оказался в помещении пожарной команды.

Оно было достаточно большим, в виде узкого прямоугольника. Примерно шесть на три метра, все заваленные старым хламом. В углу стояли гнутые металлические ведра, куски резиновых шлангов, инструменты. На вешалке, в углу висела какая-то форма. Я подошел ближе, снял ее. Куртка была тяжелой, плотной, с запахом пыли и застарелой гари. Швы кое-где разошлись, имелось несколько заплаток. Но в целом, она была целой. Штаны из аналогичного материла, протертые на коленях. Каска — старая, с трещиной на боку, но это и не важно. Мне в пламя лезть не нужно, это лишь маскировка. Как только выберусь, сразу же от нее избавлюсь.

Проверив все, я недовольно хмыкнул. Обуви не было.

Ладно, это не важно. Опущу штаны пониже, в темноте мои кеды будут не столь заметны.

Отряхнул форму от пыли и паутины, натянул поверх рубашки. Куртка сидела мешковато, но это было даже лучше — она скрывала мои очертания. Каска сидела плотно. Снял все, скатал в сверток. Каску сунул внутрь, чтобы не гремела, цепляясь о кирпичи.

Дверь здесь была намертво перекрыта, не стал рисковать, чтобы попробовать выбраться отсюда.

Двинулся обратно. Путь был таким же трудным. Я снова пробирался через лаз, снова царапался о камни. Я снова промок, испачкался еще больше. Но это все такая ерунда. Фактически, план был расписан и вполне осуществим. Но нужно было торопиться.

По-хорошему, даже моей рубашки и штанов не хватит, чтобы законопатить всю дверь и вентиляционную решетку в стене. И эту же ткань нужно было использовать как растопочный материал ведь ящики сами по себе гореть будут долго и плохо. К тому же, все на мне вымокло от воды и пота. Я решил рискнуть, выбраться наружу в свою камеру и пожертвовать матрас. Нужно было его брать сразу, но из-за напряженной обстановки, учесть все просто невозможно — слишком много моментов приходилось держать в голове, а время безжалостно поджимало.

Сейчас где-то три часа ночи. Еще пара часов и если я не успею, план придется откладывать.

Ускорился, отыскал выход. Когда я выбрался из катакомб