Осколок "Зеркала" - Артём Март

И этот момент настал.

Мы вышли на перекресток. Я заметил движение в соседнем переулке еще до того, как Грейвз их увидел.

Это был Фарук. Он шел первым, его рука лежала на ремне автомата. За ним еще трое.

Я скрыл свое удивление, когда увидел их. Все потому, что троица носила советскую форму.

Следующий взрыв удивления, который мне пришлось удержать в себе, пришел почти сразу вслед за первым.

Это были майор Искандаров, еще какой-то офицер и солдат-десантник.

Они прочесывали кишлак. Двигались методично и спокойно. Фарук что-то говорил Искандарову, показывая рукой вдоль улицы, и тот кивал в ответ.

Грейвз увидел их на мгновение позже меня. Он дернулся, как от удара током. Я заметил, как его глаза расширились, как рот приоткрылся в беззвучном крике. Он запаниковал. Причем окончательно.

— Fuck! — выдохнул он.

А потом — выстрелил в них.

Пуля прошла над моим плечом, в нескольких миллиметрах от уха. Звук выстрела ударил по перепонкам, и в то же мгновение я уже двигался.

Тело сработало само, быстрее мысли. Разворот, перехват — моя левая рука сомкнулась на его запястье, выворачивая кисть наружу. Наган выпал из разжавшихся пальцев. Я довернул корпус, используя инерцию его собственного тела, и бросил через бедро. Грейвз перекувырнулся в воздухе и рухнул спиной на землю.

Земля дрогнула от удара.

Я оказался сверху, прижал его коленом к груди, не давая вдохнуть, и подхватил наган с земли.

— Не стрелять! — крикнул я приближающейся группе, поднимая пистолет над головой. — Он обезврежен!

Вся группа замерла с вскинутыми автоматами и винтовкой. Они были в паре десятков метров, и я видел их лица — удивленные, напряженные, с расширенными от неожиданности глазами.

Грейвз глухо ругался подо мной. Шевелился, как прижатый лопатой червяк, но почти не сопротивлялся.

Фарук, присевший было за угол, отошел от удивления первым. Он выпрямился и ухмыльнулся. Его губы разошлись в довольной улыбке.

— Дагдар, — проговорил он с уважением.

Искандаров тоже улыбался. Он приосанился, опустил оружие. Даже заложив руку за спину. Посмотрел на меня с каким-то странным, почти отеческим удовлетворением.

Он даже не дернулся во время выстрела. Только чуть сместился в сторону, чтобы дать себе обзор. Профессионал. Он знал, что я справлюсь.

А вот второй офицер — мужчина под сорок с суровым, грубым лицом, мрачно смотрел то на меня, то на Грейвза.

Американец подо мной все еще кряхтел и пытался пошевелиться. Я чуть ослабил давление, давая ему дышать.

— Рад видеть вас, прапорщик Селихов! — произнес Искандаров. — Выглядите ужасно, но, вижу, навык не потеряли!

Я поднял взгляд на майора.

— И вам не хворать, товарищ майор, — ответил я, вытирая пот со лба. — Рад, что вы нас нашли.

Глава 19

Я сидел у мечети, в тени старой чинары. Солнце уже село за горы, и небо на западе окрасилось в густой оранжевый цвет.

Здесь было тихо.

В остальном же кишлаке царила суматоха. После боя местные возвращались в свои дома.

Я слышал где-то вдали, как плачет какая-то женщина. Как громко, отчаянно кричит старик.

Люди приходили домой и находили здесь погибших родственников. Или видели, что в их дом попала реактивная граната, разрушив его до основания.

Из-за стен мечети доносились голоса десантников, осматривавших трофеи. Какой-то сержант ругал рядовых матом.

Жизнь медленно возвращалась в Дараи-Шифо. Старики, женщины и дети выбирались из укрытий в лесу, несмело проходили через дувалы, оглядываясь. Они еще не верили, что все кончилось. Что бой закончился и они выжили. И я понимал их. Понимал и их облегчение, и их горе.

Искандаров, сидевший рядом, протянул мне флягу. Я покачал головой. Он пожал плечами, отвинтил крышку и сделал глоток. Потом вытер губы рукавом и заговорил.

— Вышли мы на вас через Шера-Агу, — сказал он. — Помните такого?

— Помню, — ответил я и машинально потер шрам на щеке. — Его забудешь.

— Он попал к нам после госпиталя. Несколько недель назад. Долго молчал, но потом разговорился. Рассказал о Дагдаре. О том, как ты резал его людей в лесу. Как дрался с ним врукопашную. — Искандаров усмехнулся. — Он назвал тебя Дагдаром. «Человек со шрамом». Я слыхал, духи теперь часто тебя так называют.

Я промолчал. Искандаров продолжил:

— Второй след — информатор среди душманов. Служил Кариму-Паше, но мы завербовали его давненько. Мы встретились с ним на Тишаке. Он сообщил, что Карим-Паша ушел со своими людьми к Дараи-Шифо. Сказал, что у них охота на Дагдара. В тот момент для меня все стало очевидно.

Он сделал еще глоток.

— Мы отправили вертолет на разведку. Пилоты доложили: в кишлаке замечены духи, идет бой. Но что их озадачило — они не увидели ни одного советского солдата среди тех, кто оборонялся. — Он глянул на меня с легкой усмешкой. — Я сразу понял, что это твоя работа. Ты переодел своих людей в афганскую одежду. И не прогадал. Пилоты приняли вас за местных.

— Нужно было, чтобы духи не знали, с кем имеют дело, — сказал я. — И не охотились на советских солдат специально.

— И это, по всей видимости, сработало, — кивнул Искандаров. — Среди советских бойцов очень мало потерь.

Я ничего не ответил. Он помолчал, потом заговорил снова. На этот раз серьезнее.

— Теперь тебе интересно, что будет с тобой и пограничниками?

Я глянул в проем ворот мечети. В них стояли Громила и какой-то парень-десантник. Последний не уступал размерами Громиле, но лицо у него было почти мальчишеское. Видать, парень только до девятнадцати добрался.

Оба они смеялись, и улыбчивый Громила болтал с ним так, будто знал парня уже много лет.

— Мне интересно, что будет с моими людьми, — ответил я. — И с братом.

— Брат твой тут ни при чем, — вздохнул Искандаров. — Он изначально числился пропавшим без вести. Вернется, поговорит немного с особистами. И все будет