Осколок "Зеркала" - Артём Март

— Если вы инициируете допрос, я отвечу на все ваши вопросы. Как полагается, под протокол, — невозмутимо проговорил я.

— Рад это слышать, — сказал Савельев, повременив, и в голосе его я не услышал ну совершенно никакой радости. — Надеюсь, остальные ваши подчиненные пограничники будут столь же сговорчивыми на допросе, как и вы.

— Непременно, — столь же холодно ответил я.

Савельев промолчал. Приосанился и прижал планшет к груди. Поправил кепи.

— В таком случае, как только мы вернемся на точку, — заговорил он, — я подвергну вас и ваших пограничников допросу, товарищ Селихов. И надеюсь, у вас хватит духу, чтобы остаться этой ночью в кишлаке.

— Даже не сомневайтесь, — отрезал я.

Савельев невесело хмыкнул. Приподнял подбородок, а потом обернулся и ушел. Энергично зашагал прочь. Сначала на его защитного цвета форме заплясали красные отсветы костра, а потом он исчез в тени, как будто его и не было.

Я остался стоять на месте. Заметил, что ко мне спешит Искандаров.

— Дело плохо? — угрюмо спросил он сходу.

— Так себе, — бросил я.

Искандаров вздохнул. Обернулся так, будто хотел выудить взглядом фигуру Савельева в этой подступившей темноте. Майор-особист исчез, будто его тут и не было.

— Значит, — снова глянул на меня Искандаров, — мои догадки были верны. Он тут за тобой.

— Именно так.

Искандаров засопел.

— М-да… Если особый отдел, а потом и военная прокуратура возьмут вас в оборот… — Искандаров осекся. Задумался.

— А вам бы этого не хотелось? — спросил я.

Вопрос мой, кажется, вырвал Искандарова из задумчивости.

— Саша, ты шутишь? — удивился он. — Я и моя дочка обязаны тебе жизнью. Твой отряд, не скованный всей этой… бумажной волокитой, за две недели сделал больше, чем наша разведка за полгода.

Я молчал.

— Я понимаю, — он вздохнул. — Ты хотел спасти брата. Но если бы тебе нужно было только это… Встретились бы мы сегодня? Сидели ли там, вон в той сакле, три важнейших для нас языка? Я думаю, нет. И считаю, что тебя и твоих людей следует наградить, а не судить.

— Спасибо, — тихо проговорил я.

— Мы что-нибудь придумаем, Саша.

Я глянул на Искандарова. Улыбнулся.

— Есть кое-какая идея. На окраине кишлака есть сгоревшая двухэтажная чайхана. Приходите туда через час.

Искандаров посерьёзнел.

— Ты что-то задумал?

— И позаботьтесь, чтобы за вами не было хвоста. На всякий случай.

— А чего бы ему нас просто не арестовать? — спросил Громила, косясь на Кара-Тара.

Оба Волкособа лежали не так далеко от костра, но если Ак-Тар спокойно уплетал тушенку, которую я разложил ему на большом осколке шифера, то Кара-Тар явно имел большие виды на смачный Громилин кусок сала.

Последнее пулеметчик умудрился на что-то выменять у десантников. И теперь, лелея его словно собственного ребенка, аккуратно нарезал на дощечке, укрытой газетой.

— А ты бы хотел, чтоб арестовал? — мрачно спросил Горохов, пристроившийся у фасадной стены.

Внутри строения до сих пор мерзко пахло сырой гарью, потому мы пристроились на замусоренной глиняной террасе под полуразрушенным навесом.

— Я ж не сказал, что хочу, — зыркнул на Горохова Громила. — Я спрашиваю, почему он так не сделает, раз уж нас подозревает.

— Подозревает, — вздохнул Фокс, — надо сказать, за дело.

— Ай да отстань ты, морда косматая, — не выдержал Громила и кинул Кара-Тару кусок сала. — Так и будешь меня зенками своими сверлить? Жри уж, не обляпайся.

Сало шмякнулось куда-то под лапы волкособу, и тот торопливо встал. Помахивая хвостом, принялся вынюхивать лакомство в строительном мусоре. Найдя — довольно зачавкал, смакуя кусок.

С Волкособами была отдельная история. На время боя псы будто бы растворились в кишлаке. Появлялись то тут, то там, но не вмешивались.

Нашли их лишь, когда пришло время вернуться за Надиром. Псы сидели возле его тела и никого не подпускали близко к хозяину. Афганцы, пытавшиеся эвакуировать и захоронить Надира до заката, уже думали взяться за ружья, но в дело вмешался Фокс. Отвлек проголодавшихся волкособов едой, пока Фарук и остальные чуть не на цыпочках уносили тело. И то Кара-Тар чуть одного из них не покусал.

Однако благо псы привыкли к нам, и Фоксу удалось угомонить собак.

Тогда они вновь исчезли. И только ночью, когда мы развели костер у старой чайханы, явились из темноты и легли у огня.

Однако во время похорон Надира, не раз и не два я замечал, как волкособы появляются вдали, на самой границе зрения, и как бы наблюдают за тем, как уходит в землю их человеческий брат.

— Еще хочешь? Харя прожорливая. Ну на, жри!

Громила кинул волкособу еще один кусок. Кара-Тар снова стал выискивать в земле кусок сала, а Ак-Тар, закончивший со своей тушенкой, потянулся и принялся тайком от брата нализывать и его порцию.

— Прямых оснований нас арестовать у него нет, — покачал я головой. — Все же в официальных документах мы числимся пропавшими без вести. А донос может оказаться оговором. Потому Савельев так аккуратен. Знает, что если до утра мы что-нибудь выкинем — значит точно виноваты.

Фокс нахмурился.

— И ты… Ты хочешь уйти от ответственности? — спросил он.

— Я не боюсь трибунала, — покачал я головой. — Но не могу оставить вас без помощи.

Пограничники переглянулись.

Пламя плясало на обугленных деревяшках и подсвечивало красным их хмурые лица.

— Вы рискнули всем, чтобы помочь мне и с братом, и со Стоуном, — продолжал я. — И я не могу этого так оставить. Не могу просто опустить руки и смотреть на то, как вас уводят в наручниках под замок.

— Но факт остается фактом, — Фокс вздохнул. — Мы дезертировали.

— Да. И натерпелись такого, чего ни на одной зоне не увидишь, — Горохов утер грязноватый лоб. — Если б мне сказали, что выбрать: заново кинуться во всю эту свистопляску с душманами и ЦРУшниками, или отсидеть десять лет, ей-бо, я б выбрал отсидеть.

Громила глуповато хохотнул.

— Ты, фраер, поаккуратней с