Месть - Виктория Э. Шваб

– Дорогая, – преувеличенно драматично сказала Джун. – Ты должна научиться сливаться с толпой. – Произнося эти слова, она изменилась, сбросив богемную брюнетку, превратившись в пожилого темнокожего мужчину в выцветшей рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Марсела напряглась. Здесь было темно, но не настолько. Она оглянулась.

– Не очень-то скрытно.

Джун хмыкнула, ее голос стал низким басом старика.

– Я думала, тебе надоело прятаться. – Она небрежно обвела рукой   полупустой клуб. – Люди могут многое увидеть и ни во что не поверить. – Старик покачнулся на стуле, передние ножки оторвались от пола, а лицо исчезло в глубокой тени клуба. Когда стул опять наклонился вперед, Джун уже снова вернулась к своему обычному я, свободные каштановые волны падали ей на лицо. – Присесть не хочешь?

Марсела опустилась на деревянный стул, а Джун продолжила:

– По правде говоря, я привела тебя не за музыкой. Не совсем. Но если хочешь найти других ЭО, у меня есть для тебя настоящее сокровище.

Она достала из кармана телефон, пролистала список номеров и повернула экран к Марселе.

Там выделялось одно имя: Джонатан Ричард Ройс.

– Кто он? – спросила Марсела.

– Саксофонист, – ответила Джун, – и неплохой. Вернее, был неплохим, пока не подсел на героин. Задолжал Джеку Капрезе.

«Капрезе», – мысленно повторила Марсела. Это имя она знала. Город делили между собой четверо: Хатч, Колхофф, Меллис и Капрезе.

У Хатча был самый большой кусок, но у Капрезе в последнее время глаза стали завидущими, зубы острыми, а аппетит – ненасытным.

– Джонатан не сумел соскочить, – продолжила Джун. – Но и покупать дальше больше не мог. И люди Капрезе решили, так сказать, подвести баланс. Сломать несколько пальцев. Только жена Джонатана тоже оказалась дома. Она достала пистолет, и все пошло наперекосяк. Жена умерла. Согласно медицинским отчетам медиков, Ройс тоже. Во всяком случае, на несколько минут. Но в конце концов он вернулся. Капрезе отправил к нему еще больше парней, и те тоже погибли. Никто не хочет признаваться, что зачистка пошла не по плану, никто не хочет признаваться в неудаче, но при всем том они по-прежнему мечтают закопать Ройса. Поэтому они ищут исполнителей на стороне.

– Они позвонили тебе.

Джун улыбнулась.

– Да, они позвонили мне. Но я не смогла его убить.

Марсела подняла бровь.

– Что, рука дрогнула?

– Куда там, – ответила Джун. – Я на самом деле пыталась его убить. И не смогла.

XI. Три недели назад. Граница Мерита

У Джонатана Ройса имелся лишь один хороший костюм, и тот не по размеру.

Раньше он был впору, когда сам Джонатан весил на пятнадцать килограммов больше, но теперь болтался мешком, того и гляди соскользнет. Так же, как и обручальное кольцо, державшееся только из-за дважды сломанного пальца. Джонатан никогда не был крупным мужчиной, а теперь и вовсе высох от недосыпа и недоедания. Какая ирония: Джонатан выглядел как наркоман, хотя после смерти Клэр завязал.

Все, кого он знал, баловались дурью – наркотики и музыка шли рука об руку, и джазовая сцена не была исключением.

Но героин был чем-то невероятным.

Не американские горки кокаина или мягкая дурнота доброй травки, а мечтательная волна, блаженный выход из собственной жизни и собственной головы, будто плаваешь ночью в океане голышом, бескрайняя свобода – поначалу. Джонатан видел, как его засасывает, смотрел, как одержимость накатывает, как прилив, но уже вымок и не мог выползти обратно на берег.

И так же, как прилив, зависимость пришла и смыла все.

Деньги. Радость. Безопасность. Здравый смысл.

Каждый день прилив чуть выше. Каждый день вода чуть глубже. Каждый день чуть дальше от берега. Так легко опуститься на самое дно. Нужно лишь перестать грести.

Джонатан завязал галстук на шее, пальцы болели.

Почти год прошел, а суставы все еще ныли каждый день.

Джонатан даже не удивился, когда в гости нагрянули люди Капрезе. В тот день он уже обдолбался. Клэр ушла с друзьями, и у Джонатана не было денег. Он это знал, они это знали, потом случился молоток и его руки – но потом вошла Клэр, закричала, достала пистолет – откуда она вообще его взяла? – а дальше были шум, боль и тьма.

После этого Джонатану следовало покинуть Мерит.

Он помнил момент, когда очнулся в больнице со сломанными руками и тремя пулевыми отверстиями в животе и груди. Но их кухня по-прежнему была залита кровью Клэр и его собственной, и Джонатан просто не смог заставить себя уйти. Просто не укладывалось в голове, что она мертва, а он нет: Клэр не заслуживала этого, не заслуживала стать прошлым, сноской в   чужой истории – и у Джонатана возникло странное, но неотвязное ощущение, что и он не выжил. Что стал призраком, привязанным к месту, где все это произошло, и будет торчать там, пока не выполнит какое-то мрачное поручение. Поэтому он остался и засел в дешевом гостиничном номере, так и не сняв свой единственный приличный костюм, который надел на похороны жены, и стал курить сигарету за сигаретой в ожидании, пока люди Капрезе найдут его и закончат работу.

Забавно, но до той ночи Джонатан никогда никого не убивал.

Он думал, будет сложнее.

И должно было быть сложнее – вообще невозможно, учитывая количество нападавших, количество выстрелов, но так много в том дне было невозможного. Сине-белый свет как щит отразил их пули. Разразился грохот пальбы и хаос, а когда все закончилось, Джонатан стоял один среди трупов.

Невредимый.

Нетронутый.

В редкие минуты, когда Джонатан позволял себе задумываться о подобном, он мечтал, что это Клэр за ним присматривает. Но в минуты самобичевания, которых было гораздо больше, он знал: это наказание, вселенная издевается над ним за то, что он не смог сделать.

Часы пробили семь, Джонатан завязал свой изношенный галстук. Надел куртку, взял саксофон и пошел на работу.

Его дыхание вырывалось облачками пара. В этой части Мерита было уже темно, словно уличные фонари были тут без надобности. Клочок земли в полумиле от «Марины», который обозначили на карте как «Зеленая аллея» – снова ирония, ведь куда ни глянь, не было ничего, кроме камня и асфальта.

Призрак Зеленой аллеи.

Это был он. Человек, который не может умереть.

Он уже…

– Эй, – прорычал чей-то голос. – Гони деньги.

Джонатан не услышал шагов, он и не прислушивался к происходящему на улице. Но почувствовал нервный тычок ствола в спину, обернулся и увидел паренька лет шестнадцати, который сжимал пистолет в обеих руках, словно бейсбольную биту.

– Иди домой.

– Ты глухой или тупой? – зарычал пацан. – Пушку