Месть - Виктория Э. Шваб

Несмотря на яркую одежду, Иэна Кэмпбелла было трудно найти.

После несчастного случая он исчез с радаров, почти так же, как если бы умер.

Почти.

Но в наше время невозможно не оставить следов.

Митчу потребовались месяцы, чтобы отследить этого ЭО. Но у него получилось. Потому что он знал, так же, как Виктор знал, что у них заканчивались варианты. Стопка бумаги сократилась, осталось всего несколько листов, и по мере того, как количество кандидатов уменьшалось, продолжительность смерти Виктора росла, секунды прибавлялись, угрожая переступить убийственный порог, официально установленную медиками точку невозврата.

Тихий жалобный звук привлек внимание Виктора – судя по всему, на нем сконцентрировался и Кэмпбелл.

В кустах лежал раненый олень, его бок был иссечен картечью. Виктор смотрел из тени ближайшего дерева, как Кэмпбелл присел над несчастным животным, что-то негромко бормоча, и положил ему руку на бок.

Картечь вышла через мышцы и кожу и скатилась по шкуре в траву.

У Виктора перехватило дыхание.

Он так привык к разочарованию – выслеживать одного ЭО за другим и каждый раз выяснять, что их силы несовместимы или, того хуже, бесполезны – поэтому проявление дара Кэмпбелла застало его врасплох. Он осознал, что наконец нашел того, кто мог бы помочь.

Олень поднялся на неверных ногах, а затем, невредимый, ушел дальше в лес.

Кэмпбелл смотрел ему вслед. Виктор наблюдал за Кэмпбеллом.

– Разве это доброта, – спросил Виктор, нарушив тишину, – отправлять добычу обратно в мир, где ее снова застрелят?

Кэмпбелл, к его чести, не вздрогнул. Он выпрямился и вытер ладони о джинсы.

– С охотниками ничего не поделаешь, – сказал Кэмпбелл. – Но я всегда был не в силах пройти мимо страдающего от боли существа.

Виктор засмеялся, невесело, глухо.

– Тогда тебя не станут терзать угрызения совести за помощь мне.

Лицо Кэмпбелла посуровело.

– Животные невинны, – заметил он. – Люди же другое дело. Большинство, как оказалось, не заслуживают помощи.

Виктор ощетинился – так мог бы сказать Эли. Его пальцы дернулись, воздух загудел, но Кэмпбелл удивил его, шагнув вперед, а не в сторону.

– Как тебе больно? – спросил он.

Виктор колебался, не зная, как ответить на такой простой вопрос, ведь все было так сложно. В конце концов он обронил:

– Смертельно.

Кэмпбелл посмотрел не него долгим оценивающим взглядом.

– Хорошо, – сказал он. – Я сделаю, что могу.

Сердце Виктора замерло, но не от приступа, а от надежды. С ним так редко это случалось, что он уже и забыл, каково это. Уже готовился применить силу.

– Всему есть предел, – продолжил Кэмпбелл. – Я не могу победить природу. Не могу изменить естественный ход вещей. Не могу вернуть из мертвых, но способен исцелить следы чужого зла.

– Тогда, – сказал Виктор, чьи смерти были окрашены   кровью и болью, – ты мне подходишь.

Кэмпбелл протянул руку, и Виктор, который всегда не любил физических контактов, заставил себя расслабиться.

Кэмпбелл закрыл глаза, а Виктор принялся ждать. Что исчезнет жужжание в черепе, что нервы перестанут потрескивать, а тикающие часы наконец остановятся…

Но ничего не случилось.

Секунда тянулась бесконечно томительно, но вот рука Кэмпбелла упала, и Виктор понял, что уперся в очередной тупик. И все же он видел силу Кэмпбелла. Это должно было сработать. Должно.

– Прости, – сказал целитель, качая головой. – Я не могу тебе помочь.

– Почему? – прорычал Виктор.

Впервые Кэмпбелл отступил.

– Когда я сказал, что могу излечить следы зла, то имел в виду: если оно совершено кем-то другим. Но что бы с тобой ни случилось, как бы ты ни пострадал, ты навредил себе сам.

Гнев Виктора пронзил его, как нож, внезапно и глубоко. Вик сжал кулак, и Кэмпбелл отшатнулся назад в кусты, всхлипнув от боли.

– Вставай, – приказал Виктор и вытянул руку, силком поднимая целителя. – Вылечи меня.

– Я не могу! – прохрипел Кэмпбелл. – Я же говорил, я могу исцелять только невинных. Ты не жертва.

– Кто ты такой, чтобы меня судить? – прорычал Виктор.

– Никто, – ответил Кэмпбелл. – Моя сила сама решает. Мне жаль, я…

Виктор с рычанием оттолкнул Кэмпбелла. А сам вспомнил свою смерть – не последнюю и не от рук Эли, а самую первую, ту, в лаборатории в Локленде, когда он забрался на стол и прижался спиной к холодной стали, когда вызвал смерть как демона, раба.

Кэмпбелл с трудом поднялся на ноги.

В глубине души Виктор ожидал, что ЭО пустится наутек, но тот не стал спасаться бегством.

Тьма сгустилась, но даже в безлунном лесу Виктор увидел искреннюю грусть в глазах целителя.

Виктор ненадолго задумался – не отпустить ли его. Но если он нашел Кэмпбелла, то был лишь вопрос времени, когда ЭОН тоже на него выйдет. Их сеть, похоже, росла с каждым днем.

– Мне жаль, – повторил Кэмпбелл.

– Мне тоже, – ответил Виктор, поднимая пистолет.

Выстрелы эхом разнеслись по лесу.

Тело рухнуло, а Виктор вздохнул и прислонился спиной к ближайшему дереву, в голове гудело, как никогда. Он закрыл глаза; внезапно навалилась безмерная усталость.

Если ты убиваешь всех ЭO, чем ты лучше Эли?

Что бы с тобой ни случилось, как бы ты ни пострадал, ты навредил себе сам.

Звук телефона нарушил тишину. Виктор открыл глаза и ответил на звонок, поднявшись на ноги. Доминик. По шуму на заднем плане было понятно, что он в баре.

– Есть новости?

– Появился новый ЭO, – сообщил Дом. – Причем дерзкий. Зовут Марсела Риггинс.

– Целительница? – спросил Виктор, идя обратно, откуда явился.

– Нет, – ответил Дом. – Ее способность определенно носит разрушительный характер.

Виктор вздохнул.

– Тогда на что она мне?

– Я просто подумал, что ты захочешь знать. Она привлекает много внимания.

– Хорошо, – коротко сказал Виктор. – Тогда ЭОН потратит время, бегая за ней, а не за мной.

Конечно, благодаря Доминику он знал, что они уже его искали. Вернее, искали кого-то. И Виктор подозревал, кто стоит за поисками.

Виктор испытал отвращение, но не удивился, когда узнал, что Стелл использует Эли Эвера. Что вернул его на работу. Эли всегда умел оказываться в центре внимания, а Стелл и раньше подпадал под его чары. Виктор задавался вопросом, не поэтому ли ЭОН еще на него не вышел. Но не из-за того, что их питомец не распознал почерка Виктора в убийствах, – он как раз видел.

Это так походило на Эли: самодовольная, эгоистичная потребность делать все лично.

И каждый день, когда петля не затягивалась, подозрения Виктора росли.

Что касается Марселы Риггинс, пусть наслаждается вниманием, пока может. Среди ЭО будто действовал своего рода