Месть - Виктория Э. Шваб

Он клюнул ей костяшки пальцев, и Сидни разжала руку, тут же поняв свой промах, когда птица заметалась в тесной комнате в поисках свободы, врезаясь то в светильник, то в окно. Дол мотал головой, словно пытаясь поймать летящие мячики.

Сидни бросилась к окну и распахнула его, и птица – вихрь серых перьев – улетела в ночь.

Сид изумленно смотрела ей вслед.

Получилось.

Это была птица, а не человек, и все же Сидни только что взяла несколько раздробленных костей и сделала существо целым. Вернула к жизни.

В мгновение ока она подскочила к жестянке, сорвала крышку. Последние – единственные – кусочки Серены Кларк лежали внутри, завернутые в клочок ткани. Сидни потянулась к ним, сердце заколотилось – и замерло.

Ее рука застыла над останками.

Что, если этого недостаточно?

Птица ведь не девушка. Если попробовать и потерпеть неудачу, другого шанса уже не представится.

Попробовать и потерпеть неудачу… Но что еще Сидни могла сделать? От Серены почти ничего не осталось, она превратилась в пепел, развеянный по городу за сотни километров отсюда.

Важно ли это?

Сидни никогда не задумывалась, имеет ли место какое-то значение, но теперь закрыла коробку крышкой и прикинула: говорят, призраки привязаны к месту, где умерли. Сид не верила в призраков, но ей нужно было верить во что-то, пусть даже в эту нить света – единственное, что она могла назвать душой. Если от Серены осталось хоть что-то, кроме костей в жестянке, она была там.

Нужно просто подождать.

XV. Две недели назад. Кэпстоун

Самолет Стелла приземлился на рассвете. Он не знал, почему видеоконференции оказалось недостаточно, но совет директоров настаивал на его личном присутствии, и, поскольку Стелл не желал вступать в открытый конфликт, ему пришлось подчиниться.

Он оставил Риос строгие инструкции. Никаких процедур в его отсутствие. Никаких команд не давать и не выполнять, если они не поступили лично от него.

Мятежа Стелл точно не хотел.

Теперь он сидел напротив пяти непримечательных людей в непримечательных костюмах за таким же непримечательным столом. Стелл подозревал, что покинув комнату, он уже не вспомнит никого из них, тем более, не опознает в толпе.

– Сначала неудачный захват ЭО, – сказала женщина в черном, – теперь неудавшееся истребление.

– Вы изрядно напортачили, – добавил человек в сером.

– Мы уже сталкивались с проблемными ЭО, – сказал Стелл – Это лишь вопрос времени…

– Лишь вопрос времени, – перебил человек в черном, – прежде чем ЭОН и его интересы окажутся под прицелом всеобщего внимания.

– Моя команда делает все возможное, – заверил Стелл.

– Это не совсем так, – сказал мужчина в черном. – Мы вызвали вас сюда, поскольку ваша предвзятость помешала вам использовать все активы, которые есть в распоряжении.

– Предвзятость? – с вызовом переспросил Стелл.

– Мы не отрицаем, – добавила женщина в синем, – что вы сыграли ключевую роль в развитии этой организации…

– Развитии? Я создал ЭОН. Я принес вам первую информацию, я объяснил уровень угрозы – черт, мне пришлось убедить некоторых из вас в том, что ЭО вообще существуют.

Человек в угольно-сером кашлянул.

– Мы не ставим под сомнение ваш вклад.

Мужчина в сером подался вперед.

– Мы знаем, что у вас сильная личная привязанность к ранним идеалам этой организации.

– Вот почему, – прибавила женщина в черном, – вы не способны объективно судить о ее текущих потребностях.

– Моя субъективность – это преимущество, – сказал Стелл. – Вы, похоже, думаете, что мы имеем дело с модифицированным оружием. Кажется, только я понимаю, что мы имеем дело с людьми.

– Можно сказать, они и то, и другое, – сказал человек в угольно-сером.

Стелл покачал головой. Они всегда возвращались к этому – к деньгам, власти и желанию правления совместить приятное с полезным. Будь их воля, они превратили бы всех захваченных ЭО в оружие. Желательно одноразовое.

– Марсела Риггинс выставила на посмешище ЭОН и вас, – сказала женщина в синем. – Вы утверждаете, что прикладываете все усилия, используете все имеющиеся в вашем распоряжении инструменты, и все же продолжаете соглашаться на маломощные боеприпасы, когда у вас есть то, что идеально подходит для этой задачи.

Вот тогда с мучительной ясностью Стелл понял.

Эли.

– По крайней мере, у маломощных боеприпасов есть предохранители. У Эли Кардейла нет. Я не разрешаю использовать его в полевых условиях.

Человек в угольно-сером подался вперед.

– Вы сами утверждали, что он полезен.

– Это другое, – сказал Стелл. – Эли не бывший солдат. Он серийный убийца.

– Который сотрудничает с нами более четырех лет.

Стелл покачал головой.

– Вы не знаете его так, как я.

– Итак, мы возвращаемся к вопросу об объективности, – сказала женщина в синем.

– Понимание не то же самое, что предвзятость, – отрезал Стелл. – Вы думаете, у нас сейчас бардак? Это ничто по сравнению с тем, что произойдет, если мы освободим его.

– Кто говорил о свободе? – спросил человек в черном. – Есть контрмеры. Согласно нашим записям, в его тело были установлены маячки…

– Дело не в том, что Эли сбежит, – сказал Стелл. – А в том, что он натворит, пока мы его не найдем. Его нельзя контролировать.

Человек в сером достал футляр.

– На такой случай у нас есть более надежное решение.

Застежки открылись, открыв взглядам гладкое стальное кольцо, которое лежало на черной подкладке. Стелл протянул руку и увидел, что на самом деле это были два кольца, одно внутри другого. По окружности каждого тянулся шов, так что «воротник» мог открываться и закрываться.

– Методы Хэверти были, конечно, неоднозначными, – сказала женщина в черном, – но пользу тоже приносили. Целью первых экспериментов было изучить способность Кардейла к исцелению. Дальнейшие опыты исследовали степень этого исцеления и его ограничения.

Ниже ошейника лежал маленький пульт, плоский, как кредитная карточка, только в два раза меньше, с единственной кнопкой на гладкой темной поверхности.

– Хэверти обнаружил порог. Все, что меньше, к примеру, таблетки, организм Кардейла мог поглотить. Что-то большее он физически отвергал. Однако если тело не в состоянии избавиться от объекта, оно не излечивается.

Стелл подумал о лежащем на операционном столе Эли и Хэверти, копавшемся в его открытой груди.

– Мы несколько месяцев трудились над проектом. Ну же, попробуйте.

Стелл нажал на кнопку, и гладкая полоса металла внутреннего ошейника сложилась по шву так, что превратилась в острый выступ.

– Он предназначен, – объяснил мужчина в черном, – для того, чтобы разрубить позвоночник между четвертым и пятым позвонками. У обычного человека такая травма может привести к постоянному параличу. Из-за состояния Кардейла последствия, очевидно, будут временными, но столь же эффективными.

– Это, конечно, только предложение, –