Месть - Виктория Э. Шваб

– Что ты имел в виду, – сказал он сквозь стиснутые зубы, – когда ты сказал про ее ценность для вас?

Стелл кашлянул.

– Я поручил ей задание. Шанс преуспеть там, где ты потерпел неудачу.

Эли застыл. Нет. Открытая папка. Нерешенный случай. Виктор.

– Охотник мой, – прорычал он.

– У тебя было два года, – отрезал Стелл. – Возможно, пришло время посмотреть свежим взглядом.

Эли не сознавал, что подошел к стене, пока не ударил по ней кулаком.

На этот раз жест не был рассчитанным. Это был чистый гнев, неконтролируемая эмоция выплеснулась наружу. Руку пронзила боль, и стена предупреждающе загудела, но Эли уже отстранился.

Губы Стелла дернулись в мрачной улыбке.

– Не буду мешать тебе работать.

Эли смотрел вслед директору, пока стена не побелела, а затем повернулся и откинулся на нее, сползая на пол.

Вся его выдержка, пресловутое тонкое давление. Земля под ним задрожала, грозя разверзнуться. Один неверный шаг, и он рухнет, потеряет Виктора и Марселу, и вместе с ними справедливость, любую надежду на свободу. Может оказаться слишком поздно.

Он уставился на тыльную сторону ладони, на единственную каплю крови, что запятнала костяшки пальцев.

– Сколько людей умрет из-за его гордости? – задумчиво спросил Виктор.

Эли поднял голову и увидел, что призрак снова стоит над ним.

Он покачал головой.

– Стелл скорее сожжет город, чем признает, что мы на одной стороне.

Виктор смотрел на стену, как будто это все еще было окно.

– Он не знает, насколько ты терпелив, – сказал он. – Не знает тебя так, как я.

Эли стер кровь с руки.

– Нет, – тихо ответил он. – Никто никогда не знал.

XIX. Две недели назад. Пересечение Первой и Уайт

Джун тихо присвистнула, смывая кровь с рук.

Марсела в красном платье выскочила из пентхауса, Джонатан потянулся следом, словно тень. Она не сказала, куда идет или когда вернется, не просила Джун поехать с ней. Вот и хорошо. Может, Джонатана устраивала роль верного пса, но Джун предпочитала работать в одиночку. Что, заметьте, было не то же самое, что быть одиноким.

Слишком много тишины, слишком много места. Но праздность – мать всех пороков, и в итоге Джун по локоть изгваздалась в чужой крови.

Она больше недели не брала новую работу. Не требовалось. Хатч шел последним в ее личном списке, а Марсела тем временем составила перечень препятствий, как она их назвала, – мужчин и женщин, которые, скорее всего, будут противостоять ее быстрому восхождению. Поэтому всякий раз, когда Джун скучала, она просто выходила и вычеркивала парочку из этого списка.

Марсела, похоже, не возражала.

Одни люди как спички: немного света и никакого тепла. Другие как печи, жарко, но темно. А третьи были кострами – горячими и яркими, что близко не подходи, а то сгоришь.

Марсела, по разумению Джун, была костром.

Конечно, даже костры в конце концов гасли, задушенные собственным пеплом. Но пока Джун восхищалась амбициями этой женщины, и, стоило признать, она действительно наслаждалась происходящим.

Не хватало только тихого смеха Сидни, ее мягкой улыбки…

Джун отключила воду, вытерла руки и встретилась взглядом со своим отражением.

Нет, не своим. Ни ее карих глаз. Ни ее рыжих волос. Ни ее веснушек.

Но Джун обнаружила, что все чаще и чаще выбирает этот облик – каштановые волны, зеленые глаза, острый подбородок. Это было странно, держаться за одно лицо достаточно долго, чтобы другие могли его запомнить.

«Оно того стоило?» – спросила ее Сидни той ночью, когда Джун призналась, что отказалась от своего лица, своей жизни, самой себя. Да, стоило, но Джун все равно жаждала чужого признания. Удовольствия быть увиденной, узнанной.

Она могла стать кем угодно, имея в своем распоряжении миллион обличий, но старалась не привязываться ни к одному из них. В конце концов, люди умирали, и тогда их облики исчезали из ее шкафа. (Иногда она даже не знала, что их нет, пока не пыталась примерить образ.)

Только один облик был при ней всегда – тот, который она не позволяла себе носить.

Джун услышала, как распахнулась дверь, застучали каблуки Марселы по мраморному полу. Джун отправилась ее разыскивать и прошла мимо Джонатана, который маячил на балконе с сигаретой в зубах. Марсела скинула с плеч белый плащ.

– Где ты так долго была? – спросила Джун, прислонившись к стене.

– Заводила полезные связи, – ответила Марсела. Она вытащила из сумочки сложенный лист бумаги. – Раз уж у тебя дар находить людей…

– У меня дар убивать людей, – поправила Джун. – Поиски просто необходимое условие.

– Ну, у меня для тебя есть работа. – Марсела протянула ей бумагу. – Ты в курсе, что кто-то там убивает ЭО?

– Ага, – сказала Джун, принимая свернутый лист. – Они называются ЭОН.

Марсела не отставала.

– Я говорю об ЭО. Такой, как мы, нас же убивает. Что я нахожу довольно досадным.

Джун развернула бумагу, ее взгляд скользнул по списку.

Фултон.

Дрезден.

Южный Бротон.

Брентхейвен.

Хэллоуэй.

Она замерла, сердце в груди забилось чаще.

– Что это?

– Места убийств последних пяти ЭO.

Джун не было нужды доставать телефон, она знала, что если откроет переписку с Сидни, то увидит те же самые названия, каждое в ответ на вопрос, который всегда задавала.

«Где ты сейчас?»

Джун хотела знать, потому что мир был велик, хотела знать, потому что защищала Сидни. Она снова прочитала список.

Вот чем занимался Виктор. Почему они вечно переезжали. Но Джун сомневалась, что он просто палач. Сомневалась, что все так просто.

Мы ищем кого-то, кто может помочь.

Возможно, так и было. Возможно, Виктор просто действовал методично. Зачищал следы. Это имело смысл, учитывая, что он числился мертвым.

– Давай-ка уточним, – начала Джун, убирая список в карман, – есть ЭО, который убивает других ЭО. И ты хочешь его найти.

– ЭОН хочет его найти, – поправила Марсела. – И они просят меня о помощи.

Джун коротко, безрадостно рассмеялась.

– Это вот так ты заводишь связи?

– Да. Я тебе сказала, я с ними справлюсь. Но пришлось предложить мальчикам кое-что взамен, и это были или ты с Джонатаном, или это. – Марсела оперлась на мраморную стойку. – Они дали мне две недели, чтобы найти убийцу ЭО.

– А что потом?

– О, – размышляла Марсела, водя пальцем по прожилкам на камне, – я полагаю, директор Стелл решит, что от меня больше хлопот, чем пользы.

– Кажется, тебя это не волнует.

Марсела выпрямилась.

– Он недооценил то, что я могу сделать за эти две недели. А я между тем считаю, нам стоит найти этого ЭО.

Джун лихорадочно