Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

про окна и даже крышу — весь корпус в глубоких вмятинах, стекла выбиты до единого, включая ветровое, фары разбиты, решетка радиатора вырвана к чертям. В общем вид у автокатафалка такой, словно он и сам готов отправиться в последний путь прямо сейчас…

Простояли мы так минут десять, после чего из одной из наших машин вышел Прохор, а одновременно из открывшейся двери, врезанной в главные ворота на торце коровника, вышел и пошел ему навстречу очень рослый широкоплечий бородатый мужчина. В нем роста метра два, может даже чуть больше — тогда как в Прохоре аж на полметра меньше, но зато в плечах он даже пошире. На мужики армейская рубашка с кучей карманов — даже на рукавах они имелись. На поясе кобура с большим пистолетом, там же длинный нож в ножнах. Когда он приблизился, я заметил, что его достаточно длинные волосы зачесаны набок, а борода аккуратно подстрижена. Они приблизились, Прохор остановился первым, вытянул руку, но рослый незнакомец шагнул еще ближе, навис над нашим лидером грозной башней… и Прохор сделал еще шаг вперед, стиснул протянутую, а так как они стояли к нам боком, я увидел его широкую спокойную улыбку. И все остальные увидели — в том числе показавшиеся над стеной головы чужаков. Что ж… если высокий бородач хотел впечатлить гостя своими размерами и чуток «придавить» морально, то нихрена у него не получилось… да и хер бы получилось — у Прохора жена куда крупнее этого бородача… и куда сильнее… я как подумал её, так аж заулыбался, а в рации хрюкнуло и Игнат тихо сказал:

— На что эта шпала бородатых рассчитывала? Да Прохор таких рослых в постели крутит…

— Игнат! — шикнул я — Обалдел⁈ А жене его это потом повторишь — стоя напротив и глядя ей в лицо? А самому Прохору такое скажешь?

Рация снова хрюкнула и повисло глухое радиомолчание. Но я-то видел, как в соседних машинах мужики лыбятся за зарешеченными окнами. Придурки млять… у многих уже щетина седая, а сами как дети… и шутки пубертатного периода… и я, скотина, туда же — едва сдерживаю рвущуюся наружу улыбку. Но бородач блин сам виноват — увидел низкорослого и решил его не харизмой, а ростом задавить. Как говаривал один мой мелковатый друг — это ты только пока стоишь высокий, а как от удара ляжешь — так ты просто длинный. Друг был боксером, причем очень неплохим, так что его слова я верил.

Я закурил. Глянул в небо, где над нами зависла черная точка беспилотника. Я бы удивился, не увидь я его — уже привык, что искусственные птицы всегда с нами и чувствовал себя от этого гораздо спокойнее. Но не здесь — хоть его и вырубают, но лес все еще слишком близко подступает к превращаемым в крепость коровникам. Выскочи из лесной сени твари и вряд ли оператор дрона успеет нас вовремя оповестить — скорость у двуногих монстров чудовищная и чем они старше, тем быстрее, хитрее и увертливее. Только подумал об этом и услышал голос Виктора, сидящего рядом, но говорящего просительно в рацию:

— Эдди, ты присматривай за нами, пожалуйста.

Ответ последовал сразу:

— Присматриваю. Но не расслабляйтесь — лес слишком близко, а листва густая. Жаль, что зима не близко… да?

— Нет уж! — буркнул рыжебородый из соседней машины — Нахер зиму! Нам надо лето и чтобы пожарче и чтобы дожди нас не забывали — пусть картоха растет и прочие овощи, пусть трава посочнее будет, что кролей откормить и на зиму запасти. Я так чую, что зимой у нас из мяса свежака будет только крольчатина и рыба. Если только Прохор не добудет здесь несколько взрослых несушек и петушка…

Я обрадованно шевельнулся на водительском кресле и не удержался от вопроса:

— Реально? А дадут ли? Сейчас живые куры, да еще и несушки… на вес золота, наверное?

— На вес обогащенного урана! — хохотнул Эдди и добавил — Вокруг пока чисто…

— Ну… про кур я так… можно сказать случайно услышал краем уха — уклончиво ответил рыжебородый — Утверждать не буду. Да щас и узнаю — вон они вроде как договорили уже. Посмотрим, чего нам дадут и чего не дадут. Мы им точно чего-то дадим — не зря же заезжали в те разграбленные цеха…

Вот да — заезжали. Заходили внутрь, усиленно изображая из себя крутышей и не скажу за остальных, а я чуть ли не молился тихонько, чтобы внутри никого не было. Так и оказалось — никого живого, кроме пары тут же убежавших кошек. Раньше там было какое-то производство, причем довольно серьезное, занимающее пространство двух длинных приземистых кирпичных зданий. Но все оборудование исчезло — как говорилось в одном легендарном комедийном фильме: все было украдено до нас. Ну почти все — в одном из небольших помещений отыскались почти неподъемные деревянные ящики, а внутри какие-то внешне несуразные детали, подшипники, загадочные чересчур длинные и тонкие болты и прочие непонятные штуки. Все это мы, пыхтя и обливаясь потом, вытащили, загрузили в машины, передохнули и приехали вот сюда. И раз нас сюда навели, а Прохор так и сказал, причем навели на единственную еще не обчищенную комнату большого производства, то скорей всего эти вот обитатели коровника там и побывали еще до нас. Ну или обладали невероятно точным источником информации.

Прохор и бородатый еще раз ударили по рукам, наш невысокий с той же спокойной улыбкой смотрел снизу-вверх на уже не столь лучезарного выглядящего бородача, после чего они разошлись каждый в свою сторону. Дойдя до машин, Прохор громко попросил:

— Багажники откройте в машинах, но выходите по одному и сразу обратно. Выгружать не мы будем.

— Ох как хорошо — облегченно простонал недавно раненный Виктор, которому еще и ногу отдавили во время погрузки тяжеленых ящиков. Кивнув мне, он выскочил из Форда, сзади скрежетнул багажник — пора бы смазать — и он вернулся обратно в салон.

Через несколько минут ворота коровника приоткрылись, в широкую щель вышло шестеро прикованных к самодельной тележке с колесами от легковой машины. На нас никто из них почему-то не обратил никакого внимания, причем прямо намеренно не обратили внимания, избегали наших взглядов и не отреагировали на приветствие Эдди. Но двигались быстро, работали еще быстрее, мигом разгрузив нас и увезя ящики в бывшее хранилище буренок, ставшее их бункером судного дня.

Почему они даже не глянули на нас?

Не