Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

Я перевел взгляд на Прохора, уже севшего в свою машину, и увидел, как он успокаивающе машет всем ладонью — не обращайте мол внимания. Потом он постучал себя пальцем по уху и рации в наших салонах ожили его голосом:

— Забыл упомянуть — ребятушки тут непростые обретаются… Говоря проще — они были особой такой общиной еще до того, как все началось и жили тут неподалеку в большом селе. Жили по собственному укладу, от чужаков вроде нас держались подальше.

— Староверы что ли? — спросил кто-то.

— Ну…

— Секта? — предположил я, наблюдая за как-то совсем уж одинаковыми мужиками.

Нет, черты лиц и фигуры у них разные были. Зато одинаковыми были рубахи, бороды, зачесанные на бок волосы, выражение лиц. Я поймал взглядом расстегнутые вороты рубашек и креста ни у кого не увидел. Хотя зачем я смотрел? Я вообще понятия не имею носят ли те же староверы нательные кресты. Православные носят. Но здесь православием даже отдаленно не пахнет… Хотя староверы ведь тоже православные… Лучше и голову не ломать — я слишком далек от этой темы. Тем более Прохор хоть и закончил пояснения, но не завершил свой монолог и лучше бы послушать:

— К ним прошу не цепляться, не окликать. Тут моя вина — выскочило из головы и не предупредил сразу. Просто считайте, что они чутка не от мира нашего, что в целом правда, и пусть себе живут как им живется. А нас сюда не любопытство, а дела важные привели. И дела не только торговые, но и дипломатические. Мы познакомились, навели мосты, договорились в случае нужды наведываться друг к другу. Здешние… жители… имеют очень большой практический опыт в выращивании всякой годной для еды живности: куры, утки, индюшки, свиньи черные и другие, не знаю, как они правильно называют, есть и коровы, но нам в целом ничего большого пока не предлагают. Но в обмен за доставку ящиков и претерпленные, в связи с этим трудности и опасности, мы получим десять почти взрослых кур и двух петухов, шесть уток и одного селезня, двадцать перепелок и четырех гусей. Я считаю, что это целое богатство. Само собой, есть мы их пока что не будем, зато будем бережно выращивать, увеличивать поголовье всеми доступными средствами, постараемся изо всех сил сохранить их и зимой, чтобы эту самую зиму пережить на яйцах и редкой, но такой вкусной в супе курятине.

— Как же хорошо! — радостно чуть ли не взвизгнул Виктор.

Остальные тоже обрадовано загомонили, я и сам с большим трудом сохранил молчание, так меня порадовала эта новость.

— Вы видели, как я познакомился с их лидером, зовут его Матвей, человек он очень непростой, но опыт управления имеет огромный. Здешние зовут его отцом и зовут так даже если сами старше. Если вдруг услышите, как его так окликает — очень прошу молчать, лицом усмешливо не играть, не хмыкать и вообще не замечать. Давайте не будем лезть в чужой жизненный уклад также, как они не лезут в наш. И ссориться с теми, кто умело выращивает домашнюю птицу и скот… в наши времена очень глупо. От падежа скота и птицы никто не защищен… поэтому — прошу вести себя прилично и с уважением. Хорошо?

Мы согласно забубнили. Ну… мне лично действительно как-то пофигу как они там живут в этих огромных коровниках и по каким жизненным правилам. Более того — я таких еще и побаиваюсь. Уж это маме моей покойной удалось на пять с плюсом — на всю жизнь внушить мне неискоренимое и заранее пугливое недоверие к любым сектам. А здесь… здесь и думать нечего — сектой пахнет прямо оглушительно.

А Прохор продолжал:

— Напомню — они люди хоть и особенные, но технологий не чураются, с ними на близкой ноге и поэтому даже между собой по рации прошу лишнего не болтать. Даже у стен есть уши. Помним это. В наши времена с соседями надо дружить — помним и это. Так… дальше… Сейчас нам поставят клетки и можно уезжать… но мне уважаемый Матвей предложил еще одну небольшую подработку — если мы согласимся. Наградой послужит здоровенная цельная лосиная туша, лося убили по всем правилам, убили сегодня, уже выпотрошили, освежевали, завернули в его же шкуру и пакеты. И прямо сейчас готовы погрузить тушу в салон. Плюс добавят шесть взрослых кур и сорок оплодотворенных яиц.

Тут я не выдержал и спросил:

— А за что нам такая щедрость?

— Вот в этом суть… дело в том, что недавно к ним прибилось несколько семей и одиночек, которые, скажем так, не сумели вписаться в их образ жизни… и Матвей посчитал это неприемлемым. При этом выгнать их прочь он не может, совесть не позволяет, но и оставить их здесь никак — они вносят разлад. Посему он просит нас забрать их с собой — всего двадцать восемь человек. Их надо вывезти вон на том шикарном автобусе с черной полосой.

Мы дружно уставились на изуродованный ПАЗик автокатафалк, прошлись взглядами по измятым бокам и крыши, поглазели на выбитые стекла, снова уставились на Прохора, выдержавшего паузу и снова заговорившего:

— Возникает вопрос — а куда их всех? Ну… это Матвея не волнует, он лишь просит увезти тех, кто не прижился в их общине. У нас есть два простых и один смешанный вариант. Вариант первый — довезем до нашего поселка, пустые и еще целые дома, годные для укрепления, у нас есть. Но у них с собой никаких припасов, насколько мне известно и будет жестоко вот так вот их оставить. Но если они готовы работать… то мы всегда готовы помочь. Второй вариант — мы отгоним ПАЗик в тот военный городок, где уже бывали Тихон, Игнат и Виктор. Там принимают всех, обеспечивают безопасность, дальнейшее нас не касается. И третий смешанный вариант — мы перечислим им первые два варианта, честно перечислим условия там и там, после чего дадим им право самим выбрать свою дальнейшую судьбу. Я склоняюсь к третьему варианту — ибо люди все же не скот и имеют право решать самостоятельно, как и каждый из нас. Что скажете?

Мы помолчали, пытаясь собраться с мыслями, а первым не выдержал Игнат:

— А если их не просто так изгоняют? Может они там дел нехороших натворили… и потом у нас натворят.

— Я уточнил эту тему. Нет. Они просто… обычные, как и мы с