Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

вами. И не пожелали следовать укладу общины. Условно говоря — нет, я не собираюсь носить юбку вместо джинсов, не откажусь от смартфона и не собираюсь на ежеутреннем собрании молиться, ибо далек или далека от любой религии… уточню — это лишь мои измышления.

— Ну… если они как мы — то пусть сами и решают! — абсолютно нелогично бухнул Игнат.

Как будто те, кто не как мы, права решать свою судьбу не имеют.

Я сам был полностью согласен с Прохором и, вжав тангету рации, озвучил это вслух:

— Я за третий вариант. Спокойно разъяснить людям что и как. Дать выбор и пусть не спешат. Довезти до поселка, накормить, напоить, дать безопасный ночлег, а если завтра они решат уехать — отвезем их в военный городок. Там может поторгуем чуток… Если толпой решат ехать, то понадобится тот, кто автобусом умеет управлять. Я может и смогу… но не уверен. Если поехать в военный городок решит человек шесть — я отвезу на Форде. По еде для них на сегодня — я притащу макарон, гречки, тушенки. И даже приготовить все это помогу.

— Я тоже помогу — но только готовкой! — это меня Виктор поддержал и виновато добавил — Я семейный, мы тут с женой начали жесткий контроль продуктов. Детям голодать нельзя.

— Я тоже помогу с бытом и готовкой! — это тот самый рыжебородый — Да всем поможем чем сможем! В общем я тоже за третий вариант, Прохор!

Остальные тоже оживились, рация затрещала, а когда взбудораженный нашим энтузиазмом эфир успокоился, Прохор подытожил:

— Так мы беремся за вывоз людей? Не лосиной туши ради, мужики… нам их довезти надо, а это опасно и машина не защищена.

— А Матвей не может отдать нам другой автобус?

— Не может — тут же ответил Прохор — Я спрашивал. Зато ПАЗик возвращать не надо и топлива в нем хватит с запасом, чтобы и до военного городка доехать. Так мы беремся или нет? Накормить кашей одно, но если на нас нападут по дороге… их бросать нельзя. Там ведь и дети. Мы готовы драться за чужих нам людей? Если нет — то давайте и браться не будем.

Повисло тяжелое молчание. Ну да… я тоже сник чутка. Одно дело незнакомых людей макаронами накормить и совсем другое быть готовым умереть за них…

— А если не возьмемся? — это голос Эдди зазвучал в эфире — Их тут оставят? Или просто выгонят?

— Матвей упомянул, что духовные силы и терпение у него на исходе уже… и не только у него.

— Вот блин — буркнул Эдди.

Снова молчание… и тут уже я не выдержал и схватил рацию:

— Риска реально много!

— То есть ты против? — после короткой спросил Прохор.

— Я? Нет, я не против, я за. Но риска слишком много для того, чтобы заплатить одной лосиной тушей — они ведь его просто пристрелили в лесу, а не выращивали, верно? Пусть платят больше! Причем пусть платят таким, что реально компенсирует нам, к примеру, потерю человека — если вот меня твари сожрут, то умирая буду знать, что поселку досталось больше живых курок, уток и какой-нибудь другой живности. Пусть платят справедливо! Туша лося, шесть куриц и сорок яиц — это равноценно двадцати восьми жизням бедолаг беженцев и нашим? Уважаемый Матвей оценил мою жизнь в одно оплодотворенное куриное яйцо? Маловато как-то! Пусть моя жизнь стоит дороже, а? Ну хотя бы чуток дороже…

— Точно! — рявкнул Игнат — Пусть платят больше! Сильно больше! Не забывайте — ПАЗик весь избит, хрен его знает, что там с движком. Может и не сдохнет по дороге, но что, если он выше тридцати км в час не поедет? А твари бегают ой как быстро… Тихон — ты молодец! Правильно сказал! Нехер наши жизни в куриных яйцах оценивать!

— Пусть оценивает в куриных головах? — хмыкнул Прохор.

— Да хотя бы и так!

— Ладно… я понял… и я пошел на новый чтоб его раунд…

— Только не слишком долгий раунд — попросил я до того как он вышел из машины — Часы летят… и возвращаться в темноте очень не хотелось бы.

— Долго не будет — пообещал он.

Машина Прохора дважды просигналила, Прохор вышел и неспешно зашагал к воротам. Через полминуты оттуда появился бородатый Матвей и оба лидера снова начали сближение.

Вот уж точно блин… дипломатические мать их игрища. А какое у Матвея важное и даже слегка одухотворенное лицо… но что-то не нравится мне ни его одухотворенность, ни борода, ни смазанный чем-то блестящим зачес набок…

В результате переговоры заняли всего минут двадцать, и они снова ударили по рукам. Вернувшийся Прохор перечислил коротко и быстро:

— Сто яиц, десять куриц, пять гусей и четыре домашние цесарки. Это все, чем нас порадуют. Еще я просил что-нибудь из строительных материалов, но мне были предложены только бревна или доски. Ничего другого Матвей не даст — сказал, что в эти времена только полный глупец выпустит из рук то, что не может воспроизвести сам. Куры и утки у него еще родятся, а вот саморезы и металлопрофиль… это вряд ли. Что ж — вполне разумный ответ мудрого лидера.

«А люди у него значит еще родятся, раз выпускает этих из рук?» — подумал я, но промолчал.

— Доски я взял, кстати — сообщил Прохор и кивнул в сторону ПАЗика — Вот так ехать нельзя. Доставайте тросы, пристегнемся поодаль друг от друга к автобусу и закрепим на нем доски. Они толстые, сырые, должны защитить в случае чего — хотя будем надеяться, что не понадобится. И спереди тоже закроем — оставим лишь щель пошире. Как закончим — примем людей, награду за их перевозку и выберем тех, кто поведет ПАЗ и еще хотя бы двоих, кто тоже будет в салоне автобуса — опять же на всякий случай. Ну и проследить за тем, чтобы никто не отвязывался от сидений. Спрошу сразу — есть желающие покататься в старом советском автобусе с салоном полным незнакомцев и без стальной защиты на окнах?

— Я — сказал кто-то глуховатым голосом и я не сразу понял, что произнес это именно я — Я готов. И еще хотя бы одного кто поведет автобус.

— Я! — глянув в сторону, я увидел выходящего их машины рыжебородого невысокого плешивого