Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

Родгар пересёк площадь и остановился перед массивными дверями храма Варгона. Два скрещённых топора, высеченные над входом, тускло блестели в утреннем свете. Ступени были истёрты тысячами ног — храм стоял здесь веками, и многие поколения воинов приходили сюда просить благословения перед боем. Паладин поднялся по ступеням, толкнул тяжёлую створку и вошёл внутрь.

Святилище Варгона изнутри оказалось суровым и аскетичным. Никаких гобеленов, никаких украшений — лишь серые каменные стены, вдоль которых стояли статуи могучих воинов, сжимающих в руках оружие и щиты. В центре зала, на постаменте из тёмного гранита, горел огонь. В воздухе витал горьковатый запах сушёных трав.

У алтаря стояли трое: пожилой жрец в серой рясе, расшитой по краю красной нитью, и двое мужчин в потрёпанных дорожных плащах, с оружием на поясе. Увидев Родгара, они коротко кивнули. Один из них — широкоплечий, с выбритой головой и надрезанным ухом — пожал жрецу руку.

— Благодарим за приют, настоятель. Нам пора в путь.

— Да будут славными ваши битвы, братья, — ответил жрец. — Во славу Варгона!

— Во славу Варгона! — гаркнули вслед за жрецом мужчины и покинули храм. Тяжёлая створка закрылась за ними с глухим стуком.

Жрец проводил их взглядом, остановив его на Родгаре. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза оставались ясными и цепкими. Под рясой угадывался стан воина. Он внимательно оглядел паладина и остановился на символе Веритас, выгравированном на нагруднике.

— Меч истины, — наконец произнёс он. — Давно я не видел вашего брата в этих краях. Что привело тебя в обитель Варгона?

— Я здесь, чтобы отдать дань уважения отцу всех воителей, — поклонился Родгар. — Ибо без силы Варгона, истина часто остаётся беззащитной. Но не только почтение привело меня сюда. Моему отряду выпал долгий и опасный путь, и я хотел бы получить наставление.

Жрец слушал, глядя Родгару прямо в глаза. Затем медленно кивнул.

— Хорошо сказано, — произнёс он. — Истина без силы — мольба. Сила без истины — резня. Варгон и Веритас не так далеки друг от друга, как думают некоторые. Садись, — он жестом пригласил Родгара сесть на скамью у стены. — Я расскажу, что знаю. Ты просишь наставления? Что ж, лучшее наставление в дорогу — знать, где ждёт беда.

Родгар опустился на скамью. Жрец устроился рядом.

— Те двое, что вышли перед тобой, — выходцы из Речного края. Едут домой. Они были в паломничестве в Вольных Марках.

— И что они видели? — спросил Родгар.

— Раскол, — жрец нахмурился. — Марки разделились. Часть ярлов уже присягнули Найле. Другие сопротивляются. Но те, кто выступает против Ингарии открыто… — он помедлил, подбирая слова. — Они исчезают. Купцы, старейшины, знать. Вчера были — и нет их. Ни тел, ни следов.

Родгар подался вперёд. Жрец продолжил:

— Это не просто война. Это зачистка. Они убирают с поля тех, кто может оказать сопротивление, а остальных запугивают. Когда лидеров не останется, города сдадутся без боя. Ярлы, что ещё держатся, уже не доверяют друг другу. Каждый из них думает, не предаст ли его сосед, не ударит ли в спину.

Жрец откашлялся и потёр переносицу.

— И если Марки падут, — начал Родгар.

— То ингарийцев уже некому будет остановить, — закончил мысль жрец.

Родгар встал со скамьи. В голове складывалась мрачная картина: Ингария во главе с королевой, по силе сравнимой с полубогом, планомерно зачищает возможных союзников Астирии.

— Спасибо вам, — сказал он настоятелю. — Эти сведения очень важны для нашего похода.

Жрец тоже поднялся и направился к алтарю.

— Это ещё не всё, — произнёс он. — Подойди и обнажи меч, воитель истины.

Родгар опустился на одно колено перед постаментом. Огонь мерцал над ним, отбрасывая блики. Паладин обнажил меч и положил его на раскрытые ладони, подняв перед собой.

Жрец шагнул вперёд. Он возложил левую руку поверх клинка, а правую — на плечо Родгара. Его губы зашевелились. Слов было не разобрать, но воздух вокруг меча начал дрожать, как в жаркий летний день. По лезвию пробежала алая искра — и погасла, впитавшись в сталь.

— Варгон нечасто благословляет служителей других богов, — произнёс жрец, убирая руку. — Но, когда весь мир погружается во тьму, даже Богу Войны нужна истина, за которую стоит сражаться. Пусть твой клинок не знает сомнений.

Родгар поднялся. Ему показалось, что меч стал удобнее сидеть в руке.

— Спасибо, — сказал он негромко.

— Ступай, служитель Веритас. И помни: ложь порождает войны, но только правда способна их заканчивать.

Родгар кивнул, вложил меч в ножны и вышел из храма. Солнце уже поднялось над крышами Риверхолда. Площадь оживала — горожане стекались к центру, где готовился праздник. День обещал быть долгим.

* * *

На рынке было многолюдно. Торговцы наперебой расхваливали свои товары: связки сушёной рыбы, меха, охотничьи ножи, тёплую одежду. В толпе сновали горожане, женщины с корзинами, дети, увязавшиеся за родителями в надежде на сладости. Где-то в конце ряда звенел бубен — уличный музыкант развлекал зевак.

Фиран остановился у прилавка с оружием и принялся придирчиво разглядывать стрелы. Коренастый дварф с чёрной бородой, заплетённой в косу, терпеливо ждал, скрестив руки на груди.

— Я пока за припасами, — бросил спутнику Эмерик. — Догоняй.

Фиран кивнул, и вернулся к осмотру оружия. Эмерик двинулся вдоль рядов. Он уже купил вяленое мясо, несколько мешочков сушёных ягод и договорился с торговцем крупой, чтобы тот прислал мешок к таверне, когда заметил у прилавка старуху. Низенькая, сгорбленная, в старом, залатанном балахоне, она пыталась поднять с земли рассыпавшуюся связку съедобных кореньев. Её руки дрожали, и коренья снова падали в снег.

— Позвольте, я помогу, — Эмерик присел рядом и быстро собрал рассыпанное в мешочек. Старуха подняла голову, и он вздрогнул.

В её глазах плескалась древняя сила, и Эмерика будто окатили ледяной водой.

— Благодарю, — ответила она скрипучим голосом. — Проводи меня до конца ряда, юноша. Ноги уже не те.

Эмерик хотел взять её под локоть, но старуха опередила его, вцепившись ему в предплечье с такой силой, что, казалось, кости вот-вот затрещат. Когда шум рынка немного стих за их спинами, старуха заговорила, но теперь её голос звучал иначе. Глубже. Наполненный силой.

— Ты сделал неверный выбор, Эмерик Стенваль. Отказался от стихий, отдав предпочтение губительному Холоду. Убил человека, который молил о пощаде.

Последние слова пощёчиной ударили по сознанию Эмерика. В горле пересохло. Он хотел отдёрнуть руку, но хватка стала ещё сильнее.

— Кто ты? — прошептал он.

— Неважно, — старуха чуть улыбнулась. — Слушай, что я скажу. Всё ещё можно исправить. Ты шагнул во тьму, но ещё можешь вернуться. Круг знает, что делать. Они могут помочь тебе вернуть власть