Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

— Я… я не знаю… — Эмерик опустил голову. — Она спасла нас. И она хочет спасти Элланор…

— Вы пешки, в её игре, — голос старухи стал резче. — Ты слеп, если не видишь этого.

Со стороны рынка раздался голос Фирана:

— Эмерик! Ты где?

Он обернулся на крик, а когда повернулся обратно, старухи уже не было. Лишь горстка кореньев лежала на снегу там, где она стояла.

Он нагнулся, поднял один и сжал в кулаке. Фиран подошёл, оглядел его и нахмурился:

— Ты чего? Побледнел весь.

— Ничего. Устал просто, — Эмерик сунул корешок в карман. — Идём. Нам пора на площадь.

* * *

Гида первой заметила друзей, пробивающихся сквозь толпу. Она стояла у крыльца «Серебряной щуки», прислонившись плечом к дверному косяку, и внимательно наблюдала за площадью.

Улица была наполнена гулом сотен голосов, звоном музыкальных инструментов и запахом жареного мяса, смешанным с морозным воздухом. Риверхолд готовился к празднику. Горожане заполонили каждый угол площади. Дети, уворачиваясь от взрослых, швырялись снежками и визжали от восторга. Мужчины собирались ближе к храму, чтобы послушать правителя.

Над толпой, покачиваясь на древках, колыхались знамёна Риверхолда — скрещённые вёсла на фоне речной волны. У входа в храм, на широких ступенях, музыканты настраивали рожки и барабаны, готовясь к церемонии. А в центре площади, на массивной деревянной платформе, возвышалась железная клетка. Она была накрыта плотной тканью, но уже сейчас вокруг неё выстроились воины Эрлунда — в полном боевом облачении, с секирами и щитами в руках.

Увидев Родгара, Гида легко махнула рукой, привлекая его внимание. Паладин кивнул в ответ и направился к ней, лавируя между горожанами. С другой стороны, к таверне пробирались Фиран и Эмерик.

— Вы как раз вовремя, — сказала Гида, когда они собрались у входа в таверну. — Праздник вот-вот начнётся.

— Я пообщался с настоятелем, есть новости о Марках, — начал Родгар, но Гида перебила его, кивнув в сторону помоста. — Потом. Сначала — это.

Толпа на площади колыхнулась, и по рядам пробежал приглушённый ропот. От храма Варгона, через расступившихся людей, к помосту направлялась процессия. Впереди шёл высокий мужчина в тяжёлом меховом плаще, расшитом серебряной нитью. Его седые волосы были собраны в тугой хвост, а на поясе висел стальной боевой топор с узорчатым лезвием. За ним следовали двое воинов, одетых в такие же доспехи, как и те, что стояли возле клетки. Они несли на плечах длинный шест, с которого свисало нечто, накрытое тканью.

— Это и есть правитель? — тихо спросил Фиран.

— Он самый, — ответила Гида. — И, кажется, он уже готов похвастаться трофеем.

Процессия поднялась на помост. Эрлунд остановился в центре, обвёл тяжёлым взглядом площадь, и толпа начала стихать. Воины опустили шест с тканью рядом с клеткой. Один из них откинул край материи, обнажая огромную голову тролля — серую, с оскаленной пастью и мутными, закатившимися глазами. На шее ещё виднелась запёкшаяся кровь, чёрными пятнами застывшая на грубой шкуре. Из клетки раздался жалобный вой.

Эрлунд поднял руку, призывая к тишине. Гул стих почти мгновенно.

— Жители Риверхолда! — его голос, низкий и раскатистый, разнёсся над площадью. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить Варгона — отца битв, покровителя всех, кто берёт в руки оружие, чтобы защитить свой дом!

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании людей, и продолжил:

— Этот год был тяжёлым. Эльфы севера претендуют на наши земли. Твари, что прятались в горах, осмелели. Но мы, сыны и дочери Риверхолда, не из тех, кто ждёт, пока враг постучит в ворота. Мы сами идём к нему!

Эрлунд шагнул к краю помоста, и его голос стал громче:

— Варгон учит нас: беспощадность к врагам — это добродетель. Тот, кто щадит зло, сам становится его соучастником. Мы не оставляем врагам шанса. Мы вырезаем их под корень, чтобы они не проросли снова!

Он махнул рукой в сторону трофея. Один из воинов поднял голову тролля за волосы, чтобы все могли её видеть. По толпе прокатился одобрительный гул, смешанный со вздохами ужаса.

— Три дня назад мой отряд выследил в горах самку тролля — ту, что разоряла наши окраины. Мы убили её! — Эрлунд указал на голову. — А её детёныша мы привели сюда, на суд Варгона!

Родгар стиснул челюсти. Гида почувствовала, как её ладонь сжалась в кулак, хотя она сама не заметила этого. Фиран смотрел на клетку, и его лицо было каменным. Один Эмерик стоял неподвижно, словно его мысли были где-то далеко — он всё ещё переваривал разговор со старухой на рынке.

Эрлунд подошёл к клетке, сорвал ткань и открыл дверцу. Внутри, на соломе, сидел троллёнок — серый, с большими печальными глазами, в которых застыл страх. Он не рычал. Он не пытался вырваться. Он просто смотрел на толпу, не понимая, почему его мать больше не рядом. Он был меньше, чем казалось издалека — не выше крупной собаки. Его руки, заканчивающиеся когтями, были тонкими, почти детскими.

Эрлунд выхватил топор с пояса и поднял его над головой. Толпа затихла. Воины, окружившие клетку, начали бить по ней оружием, заставляя троллёнка броситься наружу.

— Да примет Варгон эту жертву! — прокричал Эрлунд, когда голова зверя показалась из клетки, и топор со свистом опустился.

Раздался глухой удар. Троллёнок дёрнулся и затих. Кровь, тёмная и густая, начала растекаться по деревянному настилу, капая вниз, на утоптанный снег.

Гида отвернулась. Родгар закрыл глаза на мгновение, и когда открыл их, его взгляд был жёстче, чем прежде. Фиран смотрел прямо, не отводя взгляда. Эмерик вздрогнул, но не сказал ни слова.

Толпа разразилась рёвом — одобрительным, радостным, праздничным. Мужчины застучали оружием о щиты. Женщины, охая, прижимали к себе детей. Дети же, не понимая ужаса происходящего, хлопали в ладоши.

Эрлунд опустил топор, вытер лезвие о меховой плащ и воскликнул:

— Праздник начинается! Сегодня мы будем пить, есть и веселиться! А те, кто хочет доказать свою силу, — пусть выйдут на ристалище! Церемониальные бои в честь Варгона вот-вот начнутся! Победитель получит награду, достойную воина!

Эрлунд спустился с помоста. Воины начали снимать клетку с троллёнком, а музыканты, стоявшие у храма, заиграли громкую, ритмичную мелодию. Площадь ожила с новой силой. Торговцы принялись разворачивать свои палатки, а у ристалища — деревянной платформы, установленной в нескольких шагах от помоста, — уже собирались мужчины, желающие помериться силой.

— Вот это праздник, — процедил Родгар сквозь зубы. — Они убили ребёнка и радуются.

— Тролли тоже убили немало людей. И не только людей, — заметил Фиран. — Это естественный порядок вещей, и