Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

— Ты прав, — сказал Эмерик, потирая кольцо на пальце. Тебе, с твоими эм… правилами, лучше вообще не втягиваться в разговор, где нужны осторожность и скрытность.

— Почему это? — удивился Фиран, глядя на юношу.

— Вспомни, какой богине служит Родгар, — закатил глаза Эмерик. — И вспомни, что было, когда он солгал…

— Ааа. Точно! — закивал Фиран и шутливо ударил его в плечо. — А ты голова, Эмерик.

— Да, он прав, — сказала Гида. — Тебе и правда говорить стоит поменьше.

— Отлично, — недовольно заворчал Родгар. — Так и какая у нас легенда?

— А нам и не нужна легенда, — продолжил Эмерик. — Говорим как есть: Гида — дипломат из Астирии. Я — еду к эльфам на лечение. А вы, — он почесал голову, а затем хитро улыбнулся, — наши слуги.

— Охренел?! — воскликнули в один голос Фиран и Родгар.

— Шучу, шучу, — Эмерик отскочил в сторону, от греха подальше. — Вы сопровождаете нас с Гидой. Всё логично. Родгар — телохранитель, Фиран — проводник, нанятый в Астарисе.

— Погоди, — замотала головой Гида. — Фиран проводник, и мы будем просить их о проводнике до форпоста? Не клеится.

— Хорошо, — цокнул Эмерик. — На багряных холмах на нас напали зверолюды, а Фиран был там и помог нам. Он едет в Нортхольм к сестре, живущей там. Так лучше?

Всё-таки в служении Веритас есть и свои плюсы, — подумал Родгар, чувствуя ложь в словах Эмерика.

— Фиран едет в Нортхольм к сестре, — повторил Родгар, пробуя историю на вкус. — А после нападения зверолюдов решили ехать вместе, потому что так безопаснее. Звучит правдоподобно.

Друзья закивали, соглашаясь.

— А если расспросов будет больше, чем нужно, мы намекнём на вежливость и законы гостеприимства, — подвела итог Гида.

Их маленький отряд приблизился к подножию холма. Замок нависал над ними — тёмный, массивный, с каменными стенами, в которых отражались отблески факелов.

Родгар остановился и посмотрел на друзей:

— Все готовы?

— Да, — Фиран ответил за всех.

— Тогда идём. Держитесь рядом. И помните — мы одно целое.

Гида улыбнулась и, проходя мимо, шепнула ему:

— Ты хорошо говоришь. Иногда даже слишком хорошо для телохранителя.

Родгар усмехнулся, но ничего не ответил.

Они подошли к воротам. Стражи, стоявшие у входа, узнали их. Один из них, широкоплечий мужчина с сединой в бороде, шагнул вперёд и коротко кивнул:

— Проходите. Ярл ждёт вас.

Глава 24. Пир

Когда тяжёлые створки ворот замка со скрежетом распахнулись и они, пройдя по внутреннему двору, переступили порог главного зала, у Родгара на мгновение перехватило дыхание.

Это был не просто пиршественный зал — это был зал славы. Стены от пола до потолка скрывались под шкурами и чучелами зверей. Огромные медведи замерли с разинутыми в последнем рыке пастями. Лоси вскидывали ветвистые рога, которые тянулись к потолку, подобно корням растущих вниз деревьев. Оскаленные волки застыли в вечном прыжке. Между трофеями висели старые знамёна, потёртые щиты с боевыми царапинами, сломанные мечи, сложенные в странные узоры. Воздух был густым — пахло дымом от факелов, жареным мясом, вином и потом.

Пир уже начался. За длинными дубовыми столами, занявшими края зала, сидели воины Эрлунда, купцы и знатные жители Риверхолда. В центре, вокруг большого очага, кружились в танце юные девушки: их легкие юбки взлетали в такт музыке, а рожки и барабаны лишь подстёгивали всеобщее веселье. Над огнем медленно поворачивался на вертеле кабан. Его шипящая кожа источала тот самый аромат пряного мяса, смешивающийся с запахом хмеля и дыма. Кто-то громко смеялся, кто-то стучал кружкой по столу, подбадривая плясуний. За очагом находился ещё один стол, за которым и восседал Эрлунд со своей ближайшей свитой. Четыре места за столом были свободны.

Увидев гостей, ярл отставил кубок и поднялся. Сейчас он выглядел иначе, чем на ристалище — в нём не было той звериной ярости, что светилась в его глазах во время боя. Сейчас он был правителем. Спокойным. Властным. Его седые волосы были аккуратно собраны в тугой хвост, а на поясе вместо боевого топора висел короткий кинжал в простых кожаных ножнах.

Музыка стихла, и его голос разнёсся по залу:

— А вот и он! Тот, о ком сегодня говорит весь Риверхолд! Тот, кто повалил двух моих лучших воинов, словно они были необученными мальчишками! Тот, кто заставил меня, Эрлунда Разящую Секиру, признать — этот эльф дерётся как настоящий сын севера!

Все присутствующие зааплодировали, и зал наполнился одобрительным гулом.

— Фирандаэль! Запомните это имя! Он пришёл в наш город как путник, а уходит как воин, которого я готов назвать равным! Тот, кто способен сражаться с ярлом вничью, достоин места за моим столом!

Ярл перевёл взгляд на остальных — на Гиду, Родгара и Эмерика — и его голос стал чуть тише, но не менее властным:

— А его друзья — мои друзья. О них мы пока ничего не знаем, но если они хоть в половину такие же свирепые, как Фирандаэль, то они мне по душе! А вам? — обратился он к остальным гостям.

— Да!

— И нам!

— Ярл прав!

Он хлопнул в ладоши, и слуги засуетились, отодвигая скамьи. Музыканты, получив знак, снова заиграли — но уже громче, торжественнее, словно отмечая победу.

— Садитесь! — воскликнул Эрлунд, указывая на свободные места за своим столом. — Пейте, ешьте, веселитесь! Сегодня Варгонов день, и я хочу, чтобы вы запомнили его как день, когда Риверхолд встречал гостей, а не врагов!

Родгар, следуя их плану, занял место дальше всех от ярла — так, чтобы говорить пришлось как можно меньше. Гида, напротив, села поближе к Эрлунду, собираясь принять удар расспросов на себя и при этом могла видеть, что происходит в зале. Фиран и Эмерик устроились напротив, лицом к правителю.

Как только они сели, симпатичная служанка в простом льняном платье наполнила их кубки — тёмным, почти чёрным вином с густым ягодным ароматом. Эмерик взял кубок, покрутил его в руках и сделал только один глоток для приличия. Вино обожгло горло, разливаясь по телу приятным, обманчивым теплом.

Он вспомнил слова Инги: Эрлунд любит подливать гостям, чтобы развязать им языки. И решил держать язык за зубами.

— Расслабьтесь, — произнёс Эрлунд, заметив их скованность. — Не в моих правилах пытать гостей за столом. Сначала — накормлю.

Он щёлкнул пальцами, и слуги тут же принялись наполнять их тарелки. Только что дымящееся мясо, отрезанное прямо с кабаньей туши, запечённые корнеплоды, политые топлёным маслом, круглый ржаной хлеб с хрустящей корочкой — от всего этого у друзей начало сводить челюсти и приятно заурчало в животе.

— Ешьте, — повторил Эрлунд, откусывая от куска мяса. — Пир есть