Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

Они ели молча, но Родгар чувствовал на себе взгляды — короткие, оценивающие, цепкие. Воины Эрлунда за соседними столами поглядывали на них без враждебности, но с любопытством, будто оценивали, стоят ли чужаки того уважения, которое им оказали.

А ещё он чувствовал себя лишним на этом празднике.

Тебе, с твоими эм… правилами, лучше вообще не втягиваться в разговор, где нужны осторожность и скрытность, — недавние слова Эмерика обожгли разум Родгара.

Когда тарелки почти опустели, а кубки наполнились во второй раз, Эрлунд откинулся на спинку кресла и обвёл их взглядом.

— Ну, теперь, когда вы утолили голод, рассказывайте. Я хочу знать, кто вы на самом деле.

Гида ответила первой. Её голос звучал легко, почти непринуждённо, но Родгар заметил, как она чуть прищурилась.

— Я дипломат из Астирии. Меня зовут Гида. Мы направляемся в Нортхольм с посланием к северным эльфам. Их помощь нужна Астирии. Война приближается, ярл…

Эрлунд слушал рассказ Гиды, кивая. Его взгляд скользил по её лицу, затем перешёл на Родгара, задержался на его нагруднике с символом Веритас.

— Дипломат, — повторил он, и в голосе его мелькнула усмешка. — И телохранитель, который носит знак богини истины. Интересный выбор для дипломата, не находите? Богиня истины не слишком способствует переговорам, когда за столом редко говорят правду.

Родгар почувствовал, как его грудь начала нагреваться — будто предупреждение. Он спокойно выдержал взгляд Эрлунда и ответил:

— Веритас не требует, чтобы я говорил правду врагам. Но она требует, чтобы я не лгал тем, кто может стать союзником. Мы пришли к вам с честными намерениями, ярл. Вы сами решите, кто мы для вас.

Эрлунд на мгновение замер, затем коротко рассмеялся.

— Хорошо сказано, — произнёс он и поднял кубок. — Ты действительно служитель богини правды. Или хороший лжец. Но в любом случае, тост — за честные намерения!

Он выпил, и друзья последовали его примеру. Вино было терпким, но очень вкусным. Дождавшись, когда Эрлунд отвернётся, Гида незаметно подмигнула Родгару. Он коротко кивнул в ответ.

Эрлунд отставил кубок и повернулся к Фирану.

— А теперь скажи мне, эльф. Ты дерёшься скорее как человек — твои движения более… резкие. И ты сражался с моими людьми так, будто хотел им что-то доказать. Что? Что ты лучше них? Что ты не такой, как твои северные родичи?

Фиран медленно поднял взгляд. В его глазах не было вызова, но не было и страха. Он выдержал паузу и ответил:

— Я хотел доказать, что я не враг. В вашем городе каждая собака лает о том, что эльфы ваши злейшие враги. Я понимаю — у вас свои дела, и не нам их решать. Но задумайся, ярл. Того ли врага ты выбрал себе? Гида уже сказала, зачем ей нужно попасть в Нортхольм, — Фиран чуть склонил голову и заглянул Эрлунду в глаза. — Думаешь, настоящая война обойдёт тебя стороной?

— Южанин, понимаю, — медленно произнёс Эрлунд, делая очередной глоток вина. — Понимаю, и сочувствую тебе. Отец рассказывал мне об Элеаре, когда я был ребёнком. И я даже мечтал побывать в нём, но как-то не сложилось. А теперь уже и не сложится, — ярл на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил:

Я знаю, что война не обойдёт меня стороной. Я не слеп. Я вижу, как Найла захватывает всё новые земли. Я знаю, что эльфы — не мои враги, какой бы вражды ни было между нами. Помню я и о том, что безумная королева сделала с маленьким народцем. Мои люди лично сопровождали остатки Хольтов в Нортхольм… Но она далеко, а мои люди здесь, — он провёл рукой, указывая на людей, собравшихся в зале. — И о них я должен заботиться в первую очередь.

Он поставил кубок на стол и посмотрел на Фирана в упор.

— Поэтому я скажу тебе так: помоги Гиде добраться до Нортхольма. Передайте эльфам, что Риверхолд не будет стоять у них на пути. Если они соберут армию и двинутся на юг через Астирию — я пропущу их через свои земли. Но Риверхолд участвовать в этом не будет. Я не поведу своих людей на смерть без уверенности в победе. А слухи говорят, что Найлу невозможно победить.

Он откинулся на спинку кресла, и его голос снова стал громче, возвращая себе властные нотки:

— Ты показал себя достойным воином, Фирандаэль. И я сдержу слово. Вот награда, которую я обещал победителю. Завтра на рассвете тебе вручат камень Варгона. Прямо сейчас жрецы в храме возносят молитвы Отцу Битв, наполняя камень силой. Хороший кузнец сможет приладить его к твоему мечу или доспеху, и с тобой всегда будет благословение Варгона.

Фиран кивнул. Эмерик на секунду поднял глаза к потолку, вспоминая, о чём идет речь, и когда вспомнил, его лицо растянулось в удивлении.

— Очень щедро с вашей стороны, — удивился он.

Эрлунд взглянул на Эмерика.

— А теперь ты, парень, — произнёс ярл, и его голос стал чуть мягче, но не менее требовательным. — Ты сидишь тише всех и почти не пьёшь. Бледный, как снег. Ученик мага, говоришь? Не похоже, что ты в восторге от своего дара. И что это конкретно за дар?

Эмерик пожалел, что влез в разговор. Он сжал кольцо на пальце и тихо произнёс:

— Я изучаю стихии, ярл. Но в последнее время магия ведёт себя… странно. Мой наставник сказал, что мне нужно лечение. В Нортхольме есть друиды, которые могут помочь.

— Лечение, значит, — Эрлунд прищурился, разглядывая юношу. — Ты болен?

— Можно сказать и так, — ответил Эмерик и почувствовал, как метка в груди отозвалась слабой пульсацией.

Эрлунд ещё раз окинул его взглядом, затем пожал плечами.

— Что ж, надеюсь, ты доберёшься до них живым. Пики Знамений — не место для слабых. А ты выглядишь так, будто тебя ветром сдует.

Он хлопнул ладонью по столу, и слуги тут же наполнили кубки вновь.

— Но сегодня — не время для тревог! Пейте, веселитесь! Я хочу видеть ваши лица счастливыми, а не хмурыми!

Музыка снова заиграла громче, и зал наполнился шумом. Девушки у очага кружились всё быстрее, их юбки взлетали в такт барабанам. Где-то в углу завязалась песня, и воины подхватывали её, громко и нестройно.

Гида повернулась к Родгару и тихо спросила, почти касаясь губами его уха:

— Как ты?

— Пока держусь, — ответил он так же тихо. — Мне кажется, словно за нами наблюдают. Слишком много глаз.

— И слишком много вина, — добавила она, кивая на его кубок. — Не увлекайся.

Родгар скривился:

— Я помню слова Инги. И