Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

тела начали розоветь и расти. Кожа на руках и ногах с треском лопалась, обнажая разбухающие мышцы, а когти, которыми заканчивались их пальцы, удлинились, став похожими на кинжалы.

— Что за… — начал было Родгар, но договорить не успел.

В следующий миг твари рывками сорвались с места. Одна неслась на четвереньках по полу, начисто забыв о Гиде. Другая — по стене, цепляясь когтями за брёвна. Они приготовились наброситься на паладина одновременно, с двух сторон.

И тогда Эмерик вышел вперёд.

Если их питает тепло, значит я заберу его у них, — мелькнуло у него в голове. Он вскинул руки, и кольцо на пальце вспыхнуло ледяной синевой. С губ сорвались слова силы — резкие, освобождающие энергию, дремлющую внутри него.

Потоки холода сорвались с его ладоней и ударили в разные стороны.

Первый попал в тварь, что неслась по полу. Лёд сковал её передние лапы на бегу, и она, не успев затормозить, кувыркаясь полетела вперёд, пока не врезалась в опрокинутую скамью. Второй поток настиг ту, что ползла по стене, и пригвоздил её к брёвнам. Она замерла в неестественной позе, распластавшись, как раздавленный паук.

Обе завизжали от боли. Холод забирал их тепло.

Пара мгновений и они полностью обратились в ледяные глыбы.

Фиран и Гида переглянулись. Картина была точно такой же, как и перед дворцом Ведьмы. Но Эмерик не остановился на этом. Он выкрикнул ещё несколько слов, на незнакомом друзьям языке, и щёлкнул пальцами. Глыбы пошли трещинами, и в конце концов с громким хрустом рассыпались на мелкие осколки.

* * *

Фиран опустил меч и выдохнул облачко пара.

— У нас вообще будет спокойный привал? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и устало опустился на ближайшую скамью.

Гида, наоборот, поднялась на ноги, брезгливо отряхнулась от ледяной крошки и принялась растирать затёкшее плечо.

Родгар убрал меч в ножны и вновь разжёг очаг. Эмерик, тяжело дыша, прислонился к стене.

— А ты неплохо продвинулся в магии холода, — заметил Фиран.

— Пожалуйста! Только не сейчас, — попросил Эмерик, устало глядя на товарища.

— Да нет. Я не собирался тебя отчитывать, — продолжил Фиран, поднимаясь. — Только хотел сказать спасибо. Кто знает, чем бы закончилась стычка, если бы не ты.

Он подошёл к Эмерику и протянул ему руку. Эмерик ответил на рукопожатие. Рука юноши была ледяной на ощупь.

— Если ты так смог, проведя за книгой всего пару дней, — хмыкнула Гида, — то я боюсь представить, что будет, когда ты полностью изучишь её.

Родгар подошёл к разбитому окну и выглянул наружу. Вьюга стихла, а тучи уступили место звёздам.

— Давайте попробуем отдохнуть, — сказал он.

Когда первые лучи солнца окрасили небо в бледно-розовый, они уже сидели за столом и молча пили горячий отвар. Каждый думал о своём. Эмерик радовался тому, что смог защитить друзей. Остальные, не зная этого, думали об одном и том же — внезапно возросшая сила Эмерика встревожила их. Родгар помнил о просьбе Анклава — обратиться к северным эльфам с просьбой помочь юноше со стихиями — но он не знал, что их друг уже всё решил для себя.

— Риверхолд ждёт, — сказала Гида, вставая из-за стола. — Если карта не врёт, к вечеру будем там.

Они вышли во двор. Снег искрился в лучах утреннего солнца, и казалось, что ужас, пережитый несколько часов назад, был ненастоящим. Лошадей Родгар запряг загодя, и теперь они всхрапывали и били копытами, торопясь в путь.

Эмерик задержался на крыльце. Он обернулся и в последний раз посмотрел в зал, где они ночевали.

— Спасибо, — прошептал он, и метка в груди отозвалась слабой пульсацией.

Затем он развернулся и пошёл к карете. Впереди их ждал Риверхолд.

Глава 21 Праздник Варгона. Часть 1

Солнце начало медленно скрываться за горизонтом, окрашивая снег в оттенки розового и лилового.

Рядом с Родгаром, на козлах сидел Эмерик. Он с интересом разглядывал окрестности, хотя смотреть было не на что. Вокруг расстилалась бескрайняя равнина. Единственным зрелищем здесь была река: широкая, скованная льдом, она тянулась слева от тракта, и лишь в самом её центре темнела полоса быстрой, незамёрзшей воды.

В салоне кареты Гида была занята перебиранием своих вещей, а Фиран тихонько дремал, скрестив руки на груди.

— Как думаешь, долго нам ещё ехать? — выдыхая клубы пара, спросил Эмерик.

— Если всё так, как сказала Гида, то скоро должны быть на месте, — ответил Родгар, уводя лошадей вправо.

Из-за поворота, там, где река делала широкую излучину, показались стены Риверхолда.

Город стоял в низине, прижавшись к реке. Его опоясывали высокие стены, сложенные из серого камня, прерывающиеся квадратными башнями. Из десятков труб поднимался дым, а над воротами развевался флаг — скрещенные вёсла на фоне речной волны.

Отсюда, с тракта, был виден и стоящий на холме замок, занимающий всю северную часть города.

Родгар направил карету вниз по склону, и город, только что казавшийся маленьким, начал расти. Стены становились выше, башни — массивнее. Флаг над воротами превратился из цветного пятнышка в полноценное знамя, лениво колыхавшееся на вечернем ветру.

— У меня есть ещё вопрос, Родгар, — произнёс Эмерик, наблюдая, как его друг ловко управляет каретой. — Пожалуйста, ответь честно. Ты тоже не веришь мне? Думаешь, что я поддался влиянию Ведьмы, и сам не понимаю, что делаю?

От этих слов нутро Родгара сжалось. Он вспомнил, что бывает, когда служитель Веритас лжёт, и не очень хотел повторения. А потому решил действовать осторожно.

— Это сложный вопрос, Эмерик, — он говорил медленно, выбирая каждое слово. — Я не доверяю не тебе… а скорее ей. Мы не знаем практически ничего об этом мире, а учитывая обстоятельства, любая ошибка может стать последней…

— И ты, как и Фиран, уверен, что эту ошибку совершу я? — Эмерик прищурился. — Верно?

— Нет. Неверно, — вздохнул Родгар. — Любой из нас может ошибиться. И именно поэтому важно слушать друг друга.

— Хорошо, — кивнул Эмерик и замолчал. Родгар ещё с минуту прислушивался к внутренним ощущениям, но ни жжения как в прошлый раз, ни каких-либо других признаков гнева богини не последовало.

И как мне вообще разговаривать с людьми дальше? Пусть уж лучше Гида будет отвечать за переговоры… — подумал паладин про себя.

Чем ближе они подъезжали, тем отчётливее проступали детали. Дубовые створки ворот, обитые железными полосами, были приоткрыты. Над аркой на цепях висела опускная решётка. На стенах, вдоль зубцов, прохаживались стражники с факелами.

Карета замедлила ход и остановилась. Перед воротами, перегородив проезд, стояли ещё двое стражников. Один из них шагнул вперёд, поднял руку в кожаной перчатке