Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

Но не спокойный… Бушующий.

Так и не перебесившийся, Мишенька изливал гнев в тренировочных заклинаниях. Отрывисто проговаривал формулы, воспроизводил бесплотными руками алгоритм активации, пытался вызвать волшбу… Понятно, что физических проявлений не добился, но хранилище отзывалось. Бурлило крутым кипятком и загоняло в каналы тягучий смолистый субстрат.

Каналы…

На них я обратил внимание в первую очередь. С прошлой медитации они сильно прибавили в толщине и теперь выглядели как садовые шланги. Для магической структуры сравнение примитивное, зато точное. И теперь эти шланги могли принять в себя гораздо больше энергии, нежели раньше. Что и делали, с мощной перистальтической волной. Скорость передачи, кстати, тоже повысилась… Так пойдёт, можно смело применять заклинания четвёртого ранга. Если не пятого…

Понимание пришло неожиданно, вдруг. И хотя, я хрен знает, как вся эта кухня работала, в выводах был уверен. Но с чего бы?

Понимание…

Я покатал слово на языке.

Понимание опасности ауры отца Никодима… Понимание, что активные субспособности к нему лучше не применять… И вот сейчас… понимание подросшего уровня нашей с Мишенькой магии…

Так работала одна из субспособностей Инсайта. Суть или Сущность вещей — оба названия правильные.

Не буквально вещей — знать глубинную сущность стула или ботинок, радости мало и практическая польза там минимальная. Нет. Дар вкладывал в голову чёткий прогноз ситуации… Моментальный прогноз. Ну что-то вроде: увидел стул и знаешь, как тот будет использован в тех или иных обстоятельствах.

Похоже на «Весы Шансов», только круче. Весы больше на аналитику завязаны, там результат требовал времени и напрямую зависел от объёма входящих данных. У Сущности же интуитивно-пассивная составляющая, с ней думать не надо.

С этой мыслью я переключился на Древо Даров и действительно увидел новую веточку.

Ту самую, что отвечала за развитие очередной субспособности. Да и сам росток Инсайта серьёзно продвинулся и подбирался к шестому уровню. Модуль значительно отставал по динамике, что не радовало. Но в целом поводов расстраиваться не было, и даже наоборот. А вот повод для раздумий имелся…

Я сложил пальцы в символ Гьян — мудру ясности ума и концентрации — и, продолжив медитацию, воспроизвёл в памяти общение с отцом Никодимом.

Святый отче не то чтобы меня напугал… Хотя кому я вру? Напугал и прилично. Даже Трифон не ждал от него настолько сильной волшбы, чего уж о себе говорить. Нет, в целом опасался, конечно же, особенно после рассказов Митрича. Но больше рассматривал церковь, как некий общественный институт, где всё сводилось к привычке, обычаям и молитвам. А служителей, как некое пугало, стращающих прихожан чистилищем и страшными карами. Опять недодумал, поэтому чуть не впёрся… На будущее надо иметь ввиду.

Что касается магии…

Воображение тут же подсунуло стоп-кадром момент. Грозный отец Никодим, окутанный молочной аурой, посылает сгусток энергии Трифону в лоб. И я, вмерзший в землю, с наложенной на чело сияющей дланью.

Что-то вроде моего Псионика, только с внешними спецэффектами и жестикуляторно-вербальной активацией. И скорее всего, не единственное в арсенале святых отцов… Или у всех по-разному?

Я напрягся. Вспомнил реакцию Трифона после разморозки и пришёл к выводу, что нет, не по-разному. И скорее всего, в боевые попы отбирают по единым шаблонам, и магия у них одинаковая. А вот как противостоять такой магии, понимания не пришло — «Сущность Вещей» ещё недостаточно развита.

Но это бог с ним, определённые выводы уже появились, причём печальные. И не подсказанные дарами, а через элементарную логику.

Если коротко их озвучить — я слишком слаб. Особенно в классическом для здешнего мира разрезе. Паучий колдун меня крыл как бык овцу, и, если бы не Платон… Который кстати тоже меня превосходит по многим параметрам… Ну и последний опыт с отцом Никодимом — самый наглядный пример.

И с этим нужно что-то решать. И решать срочно.

В принципе намётки уже появились… Но оформиться в чёткий план не успели. Скрипнул люк, в светлом квадрате появился тёмный силуэт, и голосом Димыча вырвал меня из нирваны.

— Мишель, тебя все потеряли. Хоть бы сказал…

Согласен, косяк. В следующий раз исправлюсь. Но чтобы не слушать длинных нотаций, я сразу же перевёл тему:

— Как съездил? Встретил предмет своего обожания?

— А? Нет… Только сговорился о встрече… — признался он и его лицо приобрело мечтательно-романтическое выражение. — Через Катрин. Она, кстати, поклон просила передать…

— Катрин? Она тут каким боком? — удивился я и, ощутив лёгкий самолюбию, добавил: — Или ты и с ней ещё замутил? Смотри, Дибич нас живых закопает.

Последней фразой попытался замаскировать личный аспект, но Димыч отреагировал на всё разом.

— Что⁈ — с обидой воскликнул он. — Как ты мог такое подумать, Мишель⁈ И совсем уж меня за дурака не держи. Я…

Действительно… Тем более, что ни единой предпосылки для подозрений не наблюдалось. Наверное, чисто мужское взыграло. Поэтому я поспешил свернуть тему:

— Всё, всё, можешь не объяснять. Был неправ, признаю.

— Нет уж, Мишель. Теперь ты обязан меня выслушать.

— Как скажешь. Только давай не здесь, — не стал спорить я и кивком показал на выход.

* * *

За медитацией и размышлениями, время прошло незаметно. Поэтому мы вышли из особняка и попали в глубокий вечер.

Работы давно свернули и теперь тишину нарушал лишь стрёкот сверчков. Редкие пятна керосиновых фонарей и маломощных электрических лампочек пытались разогнать сумерки. В палаточном лагере егерей пылал костерок, разбрасывая случайные тени, слышались приглушенные голоса. Судя по всему, народ успел отужинать и занимался личными делами, готовясь к отбою. Разумеется, все кроме постовых и патрульных, что порадовало.

Для верности я обшарил округу обычной связкой Даров, ничего подозрительного не увидел и направился к столовскому навесу, где мы и устроились в пятне света одного из фонарей.

Тут же материализовался Трифон. Вроде и рядом, но в то же время на разумном удалении, чтобы и присматривать и не сильно стеснять. Следом нарисовался Мартемьян, сноровисто выставил перед нами тарелки со снедью и, ругательно поворчав об опаздывающих, пожелал приятного аппетита и растворился в сумерках. Так что разговор продолжили уже за едой.

Димыч, прерываясь на моменты черпануть и хлебнуть, вкратце описал свой вояж. На самом деле, он не стал переть на рожон и не заявился в резиденцию Дибича с наглым визитом. Тупо колесил по городу и надеялся на удачу. Хотел встретить Мари, а встретил Катрин — она, как