Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

висел на нижней ветке, серый, с палец длиной. По нему шла трещина, которая мерцала. Свет пробивался изнутри толчками, в такт чему-то, чего никто из нас не слышал.

— Хорошо гусеница магией напиталась, — сказал Мартин.

Палач стоял у самого куста и смотрел на кокон.

— Ты раньше такое делал? — поинтересовался я.

— Что?

— Вот это возвращение жизни. Как с гусеницей.

Мартин подумал.

— Я не могу вкладывать в растения одинаковую магию. Результат всегда разный. — Он помолчал. — Но плохого я не делаю никогда. В этом можешь не сомневаться.

— Забавно слышать такое от палача.

— Ну да, — Альбина повернулась ко мне. — Это всё равно что Конрад предложил бы всем жить в мире.

— Мир — это скучно, — тут же отозвался рыцарь.

— Вы серьёзно? — Альбина обернулась к нему. — Семь веков замок сторожите, и вам ещё скучно без войны?

— Семь веков стражи, барышня, это и есть война. Просто медленная.

— Не согласна, — Эльза даже не повернула головы. — Мой муж, мой брат и все родственники по мужской линии погибли на войне. Если бы миром правили женщины, давно бы уже договорились.

После этих слов на секунду стало тихо.

— Это иллюзия, — сказал я. — Причём популярная. Откуда вы её услышали?

Графиня указала чашкой на Альбину.

— В той штуковине, которую она листает.

Помощница захлопала глазами.

— Это же лента! Я иногда зависаю. В перерывах! — затараторила она.

— Лучше бы ты статьи по реставрации читала. Или хотя бы подписалась на тех, кто ею занимается. А то коллекционируешь сплетни и мифы. Вон, ими уже даже призраки заражаются.

— Как это мифы? — возмутился Генрих Карлович. — То есть вы хотите сказать, что коты не правят миром?

Все на него покосились.

— В моём прошлом доме правили, — заметила Эльза. — Одна. Персидская. Но это к делу не относится.

Тихон на межевом камне приподнял голову. За появлением новой жизни в замке кот наблюдал с не меньшим любопытством, чем остальные, но реплика полицмейстера требовала отдельного ответа.

«Если бы коты правили миром, начальник, я бы уже давно был их царём. Но нет».

Я усмехнулся.

— Что он говорит? — Альбина, разумеется, заметила наши переглядывания.

— Что кандидатуру на трон уже рассматривает.

Альбина сделала шаг к кусту и протянула руку.

— Не трогать, — сказал Мартин, не оборачиваясь. — Она должна сама.

Помощница отдёрнула руку и спрятала за спину.

Трещина дала третий толчок света, потом четвёртый, и мерцание стало мигать чаще.

— Началось, — понял Мартин.

Все резко затихли. Альбина закрыла рот руками. Глаза у неё стали влажными, и от кокона она не отводила их ни на секунду.

Я смотрел ровно, но и мне это дорогого стоило. Легко сохранять самообладание, когда встречаешься с тем, что хорошо знаешь. Что в этой жизни, что в прошлой: балка, трещина в кладке. Сейчас было не так. Происходящее у куста было для меня таким же новым, как для всех, и, признаюсь, даже меня это зацепило.

Трещина разошлась.

Кокон лопнул по всей длине, и оттуда, медленно расправляясь, выбралась бабочка. Размером с ладонь. Широкие крылья светились ровным тёплым светом, который не давал тени.

По ним шёл движущийся узор: тонкие линии перетекали одна в другую. Я знал это движение: так ведут себя контуры в моих стенах, когда я вливаю в них свой дар. Только там я это чувствовал ладонями. Здесь видел глазами.

Бабочка сделала взмах. Второй. И взлетела.

Альбина ахнула.

«Начальник. Разреши».

— Нет.

«Я и не собирался. Проверял, на месте ли субординация».

Кот не двинулся, но хвост его говорил за него.

Эльза прижала руку к сердцу. Чашка выскользнула из её пальцев, ушла сквозь землю и не вернулась. Графиня этого даже не заметила.

— И ради этого мы тут стояли и ждали? — Конрад проводил бабочку взглядом.

Генрих Карлович посмотрел на него искоса.

— Помолчите. В этом замке не так часто случается истинное чудо, — заявил он.

Я следил за бабочкой. От тех, что кружили у рва, её было не отличить. Магическая.

Все взгляды ушли вверх, за ней. Все, кроме одного: Каспар у стены смотрел не на бабочку. Он глядел в сторону жилого крыла, туда, где за стенами лежал коридор Офелии.

Я отметил и наклонился заглянуть внутрь кокона.

Там было пусто.

Ни оболочки, ни остатков, ни того, что остаётся от гусеницы после превращения. Пустая серая скорлупа.

Моя теория о призрачной бабочке рассыпалась на месте. Если бы гусеница умерла в коконе, а наружу вышел её призрак, внутри осталось бы тело. Но его не было. Она вышла целиком.

Куда девается материя при таком переходе, я не знал. Бабочка поднялась над садом и полетела к стене.

— Понеслась! — Альбина сорвалась следом.

Мне тоже было любопытно. Я пошёл за ними, и за мной потянулась вся делегация. Краев остался в саду: бегать за бабочками старик отказался, а стоять на грядках у него имелись законные основания.

Альбина неслась впереди, задрав голову, и дважды чуть не влетела в тачку. Генрих Карлович плыл над ней и диктовал самому себе маршрут полёта.

Бабочка огибала препятствия: ветки, конёк крыши. Летела она с осторожностью существа, для которого стена может оказаться твёрдой. Была ли она сама материальной, сказать было нельзя: её так никто и не коснулся.

Мы вышли из замка. Добежали до рва.

Над ним, в дневном свете, кружили её сородичи. Два десятка белых, беззвучных.

— Они её ждали, — прошептала Альбина.

Наша опустилась к ним. Стая никак не отреагировала: просто стало на одну больше, и круг сомкнулся.

Бабочки пропорхали над нашими головами. Низко, в метре, я видел свет их крыльев на лице Альбины. Потом все разом ушли вниз, в ров, и исчезли.

А затем и свет рва потускнел.

Мерцание сошло на нет, и перед нами лежала обычная заросшая канава. Сухая. Воды в этом рву не было, и я вспомнил подвал, где вода стояла вопреки дренажу, в сорока метрах отсюда и под тремя метрами грунта. Мысль я снова отложил. Копилка по рву пухла быстрее всех остальных.

Чашка вернулась к Эльзе именно здесь: возникла в ладони, полная, и графиня посмотрела на неё с недоверием.

С минуту стояла тишина.

— Кто-нибудь мне объяснит, что сейчас произошло? — спросил рыцарь. — Вроде бы мы хотели сохранить жизнь этому…