Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Вам действительно повезло, что Вы выжили при том взрыве. У вас сломано четыре ребра, вывихнута нога и по обильному количеству синяков по всему телу понятно – тряхнуло Вас очень неслабо. – Мирабель улыбнулась Девриену и ловким движением руки вправила вывих, от чего капитан взвыл от боли.

– Это правда...?

– Насчёт команды? – Мира на секунду запнулась, но продолжила: – Боюсь, что да. Учитывая рассказы солдат, что нашли ваше тело, то половина команды корабля уже были мертвы, когда только коснулись водной глади. Вам, лейтенанту Дэфету и сержанту Пако повезло чуть больше, но выжили только Вы и Дэфет. Дэфет уже уходил на дно с пробитой головой, а Пако скончался от внутреннего разрыва органов прямо на корабле, на котором доставили сюда Вас.

– Один... Пфф... – Девриен упорно игнорировал какую-то маленькую, совсем крохотную мысль, что голос в его голове был не просто криком его собственного сознания, борющегося за жизнь.

– Король уже прознал о Вашем корабле и команде. Как только Вы поправитесь, то должны обязательно явиться на Торжественное вручение. Я, конечно, не сплетница, но кого-то ждёт должность начальника Высшей Стражи. – Мира подмигнула и усмехнулась Девриену, однако тот лишь строго взглянул на неё и с громким кряхтением отвернулся.

Почувствовав неуместность своих слов, Мирабель аккуратно похлопала его по плечу и шепнула на ухо:

– Они бы Вами гордились...

Тихо выйдя из лазарета, Мира прикрыла за собой дверь и оставила Девриена в одиночестве. Лёжа на койке, капитан поджал колени к груди и сдавлено заскулил от боли и тоски. Бессилие сказывалось всё больше, поэтому он не заметил, как заснул в такой позе. Голос, давший ему надежду на продолжение жизни, ещё несколько раз прошептал в его мыслях, но сам Девриен посчитал шёпот лишь частью кошмара, который сейчас царствовал в его сновидениях.

2.

Хромой бродяга как мог ковылял к небольшой более-менее пристойно выглядящей постройке из ломаного кирпича и старой битой черепицы. Огибая старые, кое-как сделанные выстрои, которые с огромным трудом можно назвать домами, он плёлся по дороге из утоптанной земли и камней, из которой тут и там торчали куски гнилого дерева и острые осколки грязного стекла. На хромого из маленьких замызганных окошек, являвших собой смесь из миниатюрных витражей из цветных стёклышек и прогнивших пустых рам, глядели десятки любопытных глаз. Дойдя до небольшого здания, хромой испуганно заозирался, заслышав чудовищные крики. Он осторожно постучался в на удивление красивые двери с качественной росписью и вошёл внутрь. Внутри человек среднего роста лет пятидесяти на вид, с зачёсанными назад вьющимися волосами цвета сухого дуба, перетягивал жгут на кровоточившей ноге нерадивого и достаточно уродливого крохотного человечка, стонущего как маленькая девочка. На предполагаемом докторе висел фартук и очки, заляпанные капельками крови. Лицо было спокойным и бесстрастным, только левая бровь с косым шрамом иногда подёргивалась.

– Терпи, Блерри, иначе отрежу ногу! – проговорил приятным мягким голосом человек в фартуке.

– Нет! Только не ногу!

– Тогда лежи спокойно! Надо остановить кровь.

Как можно быстрее затянув на ноге жгут, человек в фартуке облил ногу из грязной склянки какой-то белесой жидкостью, отчего кровь в ране тотчас свернулась, а края глубокого пореза слегка зарубцевались, потянувшись поближе друг к другу.

– Вот так. Полежи-ка минут десять, боль уйдёт. – человек в фартуке хлопнул уродца по спине и подошёл к хромому: – Чего пришёл, Урих?

– Макс, там это... Люди кой-чего нашли. Ты бы посмотрел. У него там хрен-знает-что с рукой произошло, наши боятся. Да и сам он, как этот. Ну. Лицо. Вот. – хромой мямлил и запинался, с трудом подбирая слова, которые не оказались бы ругательствами. Вид имел озабоченный, испуганный и одновременно агрессивный.

– Серое Лицо, говоришь? Рокс ещё не приходил? Он отправлялся в город за новостями и кое-чем для аптеки.

– А кто его знает. К нам он, это, с доносами не ходит.

Макс тяжело вздохнул и потёр переносицу, сняв очки и спрятав их в кармашек на фартуке. Затем снял фартук, нацепил старенькую шляпу из шерсти и сказал хромому: "Ну давай, веди".

Пройдя несколько улочек, образованных хитрыми сплетениями лачуг из бог весть каких материалов, они подошли вплотную к стене и застали почти у самого угла толпу, которая громко перешёптывалась, находясь на достаточном от тела расстоянии. От толпы отошёл один тощий паренёк без глаза и аккуратно, шаг за шагом, приблизился к телу Девриена с длинным шестом наготове. Сглотнув, одноглазый ткнул шестом Девриена в голову, но реакции не последовало. Чуть осмелев, он ткнул ещё раз, уже сильнее – снова без реакции. Подойдя совсем близко, он замахнулся и несильно ударил шестом по телу. Конец шеста угодил по месту пореза, отчего Девриен громко вдохнул, подорвался на колени, ухватил больной рукой шест, а здоровой ударил по его середине, разломав напополам. Толпа с дикими криками разбежалась по своим лачугам, оставив перед лицом Девриена только Макса. Огюст одичало прижался к стене, очень тяжело дышал и был готов накинуться на Макса, словно пёс, спущенный с цепи. Макс оглядел Серое Лицо и, мысленно убрав кашу из грязи и волос на голове и превратив это месиво в длинные белокурые пряди, с ужасом посмотрел на рану на плече.

"Сухая сталь! Кто же смог пробить броню из сухой стали? На плече гноится и кровоточит такая рана, словно в него запустили арбалетный болт, который очень удачно попал и не убил на месте."

Девриен, по-прежнему вжатый в стену, чуть не свалился на землю от боли. Он внимательно осмотрел человека, который единственный из целой толпы смотрел на него не с ужасом и страхом, а с неким интересом. Среднего роста, волосы зачёсаны назад, одежда чистая, но скромная, лицо гладко выбрито, на левой брови косой шрам, очки на кончике носа... Вдруг его как молнией поразило. Ну конечно, похож. Но надо убедиться. Быть может они смогут его спасти. А уж если они не смогут – тогда никто не сможет. Девриен сощурился, прокашлялся и громко задал вопрос:

– Ты... Не один из них?

– Нет.

– Тогда ответь на вопрос.

– Задавай, стражник.

– По чьей вине умерла Принцесса Лилео, человек?

Макс зажмурился, на секунду задержал дыхание и на выдохе сказал:

– По вине великого случая и большой любви.

–