Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

ещё за... А-а! – закричал Девриен, когда жидкость из склянки потекла на его плечо. Рана тут же начала покрываться волдырями, словно от ожога, но воспаление, на удивление, начало сходить. Девриен в агонии орал, пытался выбежать из лазарета, но Макс и Рокс схватили его и крепко прижали к кушетке. Не в силах выдержать боль, Девриен отключился.

Прошло несколько минут и Макс, умоляюще взглянув на брата, тихонько проговорил:

– Давай ты. Знаешь ведь, я не люблю так делать...

– Хм. Как скажешь, – с плохо скрываемым удовольствием сказал Рокс, а затем отвесил Девриену звонкую пощёчину, отчего тот тут же подскочил на месте и ухватился за лицо. – Эх, всегда работает!

– Я и забыл, насколько тяжёлая у тебя рука, Рокс. – Огюст щёлкнул челюстью и сразу рефлекторно ухватился за плечо, но боли он уже не почувствовал. На плече остался лишь красный ожог и несколько волдырей вокруг тонкого неглубокого пореза. – Боли нет! Ничего не чувствую!

– Во все времена заражённых сжигали, Девриен. – сказал Рокс и припомнил капитану одну фразу. – "Только ясность спасёт Ад", помнишь? Огневуха очень сильный антисептик, пользоваться им надо крайне осторожно, но я подумал, что сейчас надо было действовать как никогда необдуманно!

– Когда-нибудь кто-то из нас проколется ещё раз, и с необдуманными действиями придётся завязать. – сказал Макс и легко усмехнулся.

– И это значит, что я здоров? То есть, споры погибли?

Близнецы серьёзно посмотрели на Девриена, затем Рокс сглотнул и тихо сказал:

– Ну-у, нет. Ты с этой дрянью в крови сутки пробегал. Не так просто убрать из крови заразу, а особенно антисептиком. Какую-то часть мы точно убрали, но...

– Рокс хочет сказать, что пока ты лежал на земле и носился по городу, споры разнеслись по крови в клетки и там засели. Просто обработать рану недостаточно.

Девриен откинулся на кушетку и застонал.

– Фёрт был прав. Ни один чёртов лекарь этого города не сможет вытравить из меня эту гадость...

Рокс сочувствующе на него посмотрел и отвернулся. Ухватившись за голову, он усердно о чем-то задумался. Затем метнулся по комнате, перебирая старые бумаги и рецепты, вырванные листы из книг и тетрадей, рукописные текста и дырявые от старости манускрипты. Он гневно размахивал руками и ругался, поднимая облачка пыли, играющие на солнечному свету. В конечно итоге он достал один-единственный лист из всей груды бумаг и обречённо осел на грязный пол.

– Только часть, будь они прокляты... – угрюмо произнёс Рокс и передал лист Максу.

– Да... Я и не думал, что даже часть сохранится. – Макс пробежал глазами по оборванному листу и, аккуратно сложив его пополам, сунул в карман. – Нам нужны идеи. Очевидно, нельзя оставлять Девриена в таком положении.

– С нашими-то возможностями? В последний раз стражники чуть всю посуду тут не разнесли, чудом удалось спрятать несколько склянок с Настоем #23 и часть основных реагентов.

– Сюда наведываются стражники? Я не отдавал ни единого приказа! Как они посмели! – начал возмущаться Огюст, но Рокс его осадил.

– Это Вороны, Девриен. Ты им не указ. Они уже несколько раз сюда заваливались и каждый раз нам приходилось восстанавливать этот лазарет практически с нуля. Обычно я выхожу в город, и они об этом прекрасно знают. У нас ещё остались люди, которые верят в нашу невиновность. Очень сильно помогают, признаюсь честно.

– Постой, они знают, что Убийцы Престола так или иначе гуляют по улицам города?

– Мы – лекари, Девриен. Когда-то были Светлыми Умами. А трущобы до сих пор остаются гнойником на коже этого города. Так что король позволяет нам хотя бы немного сдерживать это место от полного падения в бездну, но и житья спокойного не даёт. Ненависть – его конёк. – бездушно и злобно сказал Макс.

– А что за бумаги? Нечто важное?

– Всего лишь ключ к твоему спасению. Мы работали над лекарством от этой болезни ещё при Замке. Тогда это казалось чем-то невообразимо важным, чертовски ответственным. Мы не спали ночами, откалывая от статуи-нетерака кусочки кожи и поливая их всем, чем угодно, в надежде на реакцию. И у нас почти получилось, но теперь в моих руках только этот дрянной лист откуда-то из середины целого тома исследований!

Девриен понуро опустил голову и задумался. Затем встрепенулся, уверенно взглянул в глаза Макса и сказал:

– Мы пойдём в город.

– Да, конечно, ты точно пойдёшь в город. Один. По приказу короля за нами постоянно наблюдают несколько Воронов. Мы не можем одновременно покинуть трущобы, иначе они с радостью нас прирежут.

– Я заметил у Рокса маску Серого Лица.

– Их две, вообще-то, и они одинаковые. Маски – это только часть дела. На одних масках не сделать хорошей маскировки, если ты подумал об этом.

– Я попал сюда через ложную кладку в стене. Если не идти напролом, то можно попробовать выйти через чёрный ход. – проговорил Девриен и улыбнулся.

Макс хмыкнул и почесал подбородок, а затем заинтересованно сказал:

– Кажется, у нас есть план...

3.

Раскопки прошли куда быстрее, чем думал Бурый. Ожидания Лока оказались слегка завышенными, потому как уже через неделю воодушевлённые рабочие докопались до входа в Храм, массивные двери которого были испещрены маленькими ходами самых разных насекомых, тут и там торчали корешки и иссушенные листья древних растений, ныне даже не существующих. Кладка самого здания Храма немного износилась, потёрлась и кое-где осыпалась, но главное ждало рабочих внутри, ведь то, что осталось на поверхности, не имело практически ничего общего с внутренними убранствами храма.

Лок вышел из высокого красивого шатра, всё в том же фраке, но сам он изменился. Волосы из седого нечта посветлели, приобретя русо-пепельный цвет. Морщин на лице заметно поубавилось, а пигментные старческие пятна с рук сошли. Он был воодушевлён, напевал старую монашескую песнь и прямо светился от предвкушения.

Бурый не отходил от Мастера ни на шаг. Он чертовски мало спал, но на нём это практически никак не сказывалось, кроме редких вспышек гнева и вечной раздражительности.

К шатру со стороны просёлочной дороги подъезжала непонятная телега. Огромных размеров, таких, что можно было перевозить на ней с десяток лошадей, крытая очень плотным брезентом, через который не проникало ни единого луча света, телега очень медленно катилась на десяти колесах усилиями четырёх лошадей и двух быков. Лок, завидев приближающуюся телегу, довольно закивал головой и, сложив руки за спиной, с