Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Как только она доехала до самого шатра, Бурый скинул тяжеленный брезент с телеги и открыл взору ужасающую картину. На телеге стояли двенадцать стеклянных сосудов высотой с человеческий рост. Нижний и верхний края были запечатаны стальными крышками с вычурной гравировкой и несколькими толстыми кранами с замками на них. Внутри сосудов не было видно ничего, кроме плотной пелены красноватой дымки.

– Грузите их внутрь Храма, в Зал Пустоты. Будьте крайне осторожны, потому как один вдох этих малюток убьёт всё живое в Вашем теле. – Лок с непередаваемым обожанием смотрел на сосуды. Как только он подошёл к одному из них, он вытащил крохотный флакончик с бесцветной жидкостью из нагрудного кармана и вставил его в кран. Затем провернул пальцами замок в одной только ему известной комбинации, и всё содержимое флакона впрыснулось внутрь сосуда. Дымка моментально рассеялась, и на Лока воззрились два сияющих луча красноватого света, исходивших откуда-то из недр бывших глазниц. Статуя-нетерак, являвшая собой стоящую на четвереньках фигуру человека, светилась блёклым светом из небольших трещин по всему телу. Немногим позже дымка снова начала заполнять сосуд, обволакивая статую и снова скрывая её из вида.

– Как же ты прекрасна... Бурый, взгляни же на это! – с восторгом почти кричал Лок. Бурый неохотно взглянул на статую и быстро отвернулся, наблюдая за тем, чтобы никто из Потерянных не уронил сосуды, один за одним уносимые вглубь Храма.

Бурый боялся этих статуй. Даже спустя десятки, сотни лет они способны были убить всех людей на этом материке. Споры всё вырабатывались и вырабатывались, а единственной слабостью этих статуй был солнечный свет, из-за которого они, хоть и медленно, но рассыпались в пыль. Он угрюмо наблюдал за тем, как Мастер холит и лелеет эти сосуды и невольно вздрагивал от страха. Внезапно раздался оглушительный крик сразу нескольких людей. Поспешно озираясь по сторонам, Бурый и Лок посмотрели на вход Храма и вскрикнули. Один из сосудов лежал на земле с гигантской дырой в толстом стеклянном корпусе, а рядом с ним качались по земле и вопили четверо Потерянных, хватаясь за горло и срывая с себя доспехи.

– НЕТ! Твари! Идиоты! КАК ВЫ МОГЛИ! – завопил Лок и побежал к барахтающимся в грязи стражникам.

Подбежав на достаточное расстояние, Лок быстро вытащил из кармана стеклянный шар с густой красной жидкостью. Метнув его в одного из вопящих Потерянных, шар раскололся и выпустил жидкость на землю, которая тут же испарилась и большим облаком заволокла тела стражников и сам разбитый сосуд. Крики мгновенно стихли, и, как только облако развеялось, Лок увидел на земле четыре высохших тела без единого волоска на коже и сосуд, в котором оседали одинокие песчинки. От статуи практически ничего не осталось.

Лок гневно озирался по сторонам и глубоко дышал, раздувая ноздри. Руки ходили ходуном, морщины снова выступали на лице, старческие пигментные пятна разошлись по телу. Волосы тут же поседели, возвращая Лок в состояние дряхлеющего старика.

– НЕТ! Только не опять!

– Мастер! – Бурый подбежал к Локу.

– Оно не работает, Бурый! Нужно больше! А те чёртовы недоноски угробили целую статую!

– Мы найдём замену, Мастер!

– Мы собирали эти двенадцать созданий целых пятнадцать лет! Как ты думаешь, так ли просто будет найти замену, дурья ты башка!?

– Я отправлю всех Потерянных! На Кристальный берег! В Скимскую рощу! На Погибель! Будьте уверены, ещё столько неизведанных мест осталось! – Бурый упал на колени и молил всех Богов, чтобы гнев Мастера не перешёл на него.

Лок с великой злостью смотрел на лицо своего подданного. Внутри него будто разрывалась на куски бочка пороха, гнев прожигал каждый кусочек его тела и отравлял разум. Он был готов сделать что-то поистине ужасное, несравнимое с его первоначальными планами. Он чувствовал, как собственное тело умирает и возрождается вновь под действием лекарства, что уже долгое время поддерживало в нем жизнь. Эти двенадцать статуй – его надежда на то, что он проживёт столько же, сколько он уже прожил. И его надежды рушатся прямо на глазах из-за неидеальности человеческого тела, из-за спутанного сознания горемычных Потерянных, которые с истинным обожанием смотрят на того, кто дал им Дурман. Отмахнувшись от Бурого, он прошипел:

– Я еду в Зарем. Лично буду наблюдать за нашим продвижением в столице. – он обернулся и снова посмотрел на Бурого с тем же яростным и гневным выражением. – Храм остаётся за тобой. Сосуды разместить в Зале Пустоты. Если эти убогие сделали всё верно, то в Зале уже находится лаборатория. Очистите все коридоры внутри Храма. Это особенное для меня место. И я хочу, чтобы оно было в идеальном состоянии.

– Хорошо, Мастер! Будет сделано всё, что вашей душе угодно! – протараторил Бурый и склонил голову.

– Я вернусь через неделю, может больше. Жди вестей.

С этими словами Лок зашагал в сторону шатра и на ходу окрикнул извозчика, чтобы тот запрягал повозку лучшими лошадьми.

"В гневе этот человек страшнее бури. Но он стареет. И ему страшно."

Срывая маски.

Срывая маски.

На следующий день после появления Девриена, близнецы подговорили нескольких жителей трущоб, которые были не так искалечены болезнями, пожить в лазарете. Одев их в одежду самих близнецов, Девриен снял остатки брони из "сухой" стали, оставив только кожаную портупею и тонкий камзол. Выждав момент, Девриен и Близнецы притворно заковыляли прочь от лазарета к ложной кладке в стене, через которую капитан попал в трущобы. Снова прождав до ночи, небольшой отряд переоделся в заранее заготовленную чистую одежду и маски и выбрался за пределы трущоб обратно в город. Подспорьем стал одинокий рыбак, который в целости и сохранности перевёз их через обмелевший Рей и даже не спросил их о масках. Своя жизнь дороже.

На улицах в каждом переулке находился стражник, тут и там бродили Серые Лица, целыми отрядами патрулировали добровольцы из числа обычных горожан. Двери практически всех домов были открыты, окна также были открыты, однако ни в одном из них не было занавесок. Весь город будто потерял в один момент крохотную иголку, а не целого начальника Серых Лиц, и упорно пытался её найти. На углах многих домов висели пергаментные плакаты с достаточно точным портретом Девриена и обещанием награды за любую информации от самого короля.

Огюст шёл по улицам города и старался не смотреть на стражу. Ему стало казаться,