Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

и смотреть там толком не на что, – продолжал мужчина. – Дырявые лодки, кособокие хижины да тощие детишки. Если господина волшебника интересуют свежие морепродукты, то, уверяю, на нашу кухню их поставляют незамедлительно.

– И все же мне интересно, – заявил Скай с хорошо различимым недовольством в голосе, как и положено скучающему избалованному молодому лоботрясу.

Кажется, именно такую роль отвел ему дорогой дядюшка.

– Конечно-конечно, господин! Прошу простить меня за дерзость, – извинения сопровождал низкий поклон.

Скаю стало смешно и чуток неприятно, но положение нынче явно обязывало к «барским замашкам», в отсутствии которых так часто упрекал его Пит.

Так что волшебник постарался принять надменный вид и лениво поинтересовался:

– А в Приюте нет никого из деревенских в услужении?

– Нет, господин. Тех, кто не волшебники, берут только по рекомендации. И непременно после испытательного срока. Мы внимательно следим за тем, чтобы у нас не оказался кто попало – только самые лучшие сотрудники, проверенные. Впрочем, я что-то разболтался, прошу прощения…

Мужчина вежливо улыбнулся, но Скаю померещилась нервная настороженность в его голосе и манерах. Будто он и правда сожалел о сказанном. Вот бы еще понять, о чем именно и имеет ли это хоть какое-то отношение к их делу.

– Итак, есть короткий путь: могу показать вам калитку в ограде, – мужчина махнул рукой куда-то в сторону, явно довольный тем, что разговор вернулся к деревне. – Там можно будет выбраться на край утеса. Потом надо будет спуститься справа от приметной краснолистной ивы. А от нее, если Приют за спиной, еще чуть направо и вниз. Идти меньше свечки, но местами придется прям по отвесу ползти. Зато красиво там – слов нет! Или можно через главный вход выйти, спуститься к подножию утеса и обойти его по левую руку. Там подольше, но безопасно. Удачной дороги, легкого пути!

Скай и Пит решили идти подольше, но безопаснее: спешки нет, а торжественное обрушение со скалы – пусть и в крайне живописном местечке – не прельщало ни того, ни другого.

– Тебе не показалось, что этот тип что-то скрывает? – поинтересовался волшебник, как только приятели вышли через кованые ворота главного входа.

– Еще как! – хмыкнул Пит.

– Кажется, его встревожило то, что он разболтал о сотрудниках-неволшебниках, – развил мысль Скай. – А ведь поначалу, когда ты его окликнул и начал спрашивать о деревне, он выглядел спокойным. То есть непохоже, что мы с тобой его пугаем. Ну или злим. А, как мне кажется, если бы он был причастен к смерти господина Хенна, он бы, наверное, сразу занервничал при встрече с теми, кто занимается расследованием, так?

– А разве он знает, что мы занимаемся расследованием? – Пит насмешливо покосился на друга. – Это ты знаешь и я знаю. Ник знает и твой дядя. Кое-кто, может, и догадывается, что господину главному библиотекарю не дает покоя смерть учителя и что он пытается откопать в связи с этим что-нибудь интересное. Но непричастные уверены, что он ничего не раскопает, а значит, не переживают, так что этот тип может быть ни при чем. А с другой стороны, он может быть причастен к тому, из-за чего, предположительно, убили господина Хенна, но непричастен к самому убийству. Тогда он не будет беспокоиться из-за тебя, меня или господина Арли и нашего интереса к смерти постояльца, но будет нервничать, если кто-то подберется к его тайне.

Скай кивнул:

– Надо разобраться с тем, что он скрывает. Если это его личная тайна, то нас это не касается. А если тайна не очень личная, то надо будет выяснить, не ее ли узнал господин Хенн. Кажется, разговорить этого типа будет не очень сложно.

Пит одобрительно хмыкнул и сказал:

– Надавить на него и правда будет легко. А вот аккуратно разговорить тех, кто работает в Приюте, не получается. В чем-то этот тип прав: отбор на работу тут серьезный, жалованье отменное, условия хорошие и вдобавок после, с положительными рекомендациями из Приюта, работу даже в столице найти труда не составит. Так что здешние слуги не очень-то жаждут обсудить хозяев. Кстати, про деревенских в услужении ты очень правильно спросил, но их тут и правда нет, тебе не соврали. Завтра выберусь в город, попробую связаться кое с кем, чтобы раздобыть подробные сведения о работниках – лишним уж точно не будет.

За разговором они одолели треть спуска с утеса. Ровная дорога шла вниз почти прямо, и шагать по ней было легко и радостно, благо окаймляющие ее деревья давали достаточно тени в жаркий день.

Но стоило выйти из тени густых олив, как тут же сделалось невыносимо жарко.

Яркое солнце в высоком голубом небе пекло нещадно, с моря дул легкий ветер, но освежал едва-едва. Впрочем, и перегреться не давал, так что любители долгих прогулок в живописных местах сочли бы времяпрепровождение молодого волшебника и его приятеля пределом мечтаний. Скай же скоро утомился и мечтал лишь о том, чтобы куда-нибудь уже прийти, а не идти, идти и идти.

И все же даже очень уставший волшебник не мог не оценить открывшегося за поворотом вида: морская бесконечная гладь, яркая, как на картинке, отражала такое же бесконечное лазурное небо. Деревья спускались к самой воде, будто желая заглянуть в безупречно голубые волны. В воздухе с пронзительными криками носились большие белые чайки, а в траве мелькали пестрые гребешки похожих на ящерок духов, питающихся цветочным ароматом.

– Красота, – проронил Пит, остановившись в тени оливы, одиноко раскинувшей ветви на повороте.

– Ага.

Скаю пейзаж напомнил висевшую в дядиной домашней библиотеке картину: такое же голубое-голубое, почти ненастоящее море, чистое небо с парой крошечных облачков, зеленеющие на берегу деревца и кусты и парящие в небе чайки. Картина висела напротив облюбованного маленьким волшебником кресла, и, глядя на нее и на быстро несущийся по темнеющей водной глади парусник на соседнем полотне, Скай в детстве мечтал о морских приключениях.

Вид, открывшийся ему теперь, казался одновременно знакомым и далеким, как полузабытый, неуловимо красивый сон.

…А вот деревенька, раскинувшаяся на побережье в полутора свечах ходьбы от утеса, с неоригинальным названием Рыбная, красивой не была. Нет, что-то живописное, завораживающе контрастное истинный художник в ней наверняка бы нашел. Ветхие темные домишки совсем не вписывались в окружающую природную благостность. Море, небо, зелень, раскиданные тут и там пестрые цветы настраивали на безмятежное любование и беззаботные радости жизни вроде приятной прогулки после сытного обеда, а растянутые между высоких жердей сети напоминали о тяжком труде. На фоне яркой изумрудной травы, золотого солнечного света и бирюзы моря окна без стекол и некрашеные доски стен и заборов выглядели совсем удручающе.