Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Однако и несомненные достоинства у Франциски были. Она была безукоризненно красива и элегантна, прекрасно управлялась со слугами и домашними делами, сумела наладить быт и пресекала слухи среди слуг. Мисс Балера была образована и начитана и с ней можно было поболтать. Недурной слух и голос давал ей право слыть музыкальной особой, а чувство юмора и умение флиртовать делали ее еще и привлекательной девушкой. Все в ней было идеально и это бесило Леонида, ведь у него не было ни одной формальной причины отказать ей в обращении. А он не желал обращать ее и точка.

Другое дело Тереза Доплер. Боги, Марго в обморок упадет, когда узнает, что он обратил ее. Франциска могла уколоть словом не менее болезненно, чем шпагой. Тесс рядом с ней напоминала невежественную крестьянку, деликатную как топор. Единственное в чем мышка не проигрывала Франциске так это во внешности. Но что с того, если открыв рот маленькая дикарка любому расскажет о своем происхождении одним акцентом северных провинций?

Отсутствие образования, неспособность тонко чувствовать, алчность и звериная затравленность Терезы — все это играло ей в минус. Таких как она не обращали в семействе Фетаро. Самом изысканном, самом утонченном. Мастера телепатии тряслись над своими способностями и чистоте рядов как заводчик охотничьих легавых над потомством лучшей суки.

Леонид закрыл глаза и стал медленно дышать. Он должен был сосредоточиться, привести мысли в порядок. Спрятать то, что нужно спрятать и оставить то, что нужно оставить. Контролировать каждую мысль, каждый образ, который мелькнет в его голове при разговоре. Он давно научился проводить вокруг пальца Марго, которая уже лет двести не могла на самом деле прочитать его мысли. Раньше он был для нее открытой книгой, потом научился утаивать и скрывать.

— Магистр.

Леонид открыл глаза. Темнота вокруг медленно серела. Времени оставалось все меньше. Оказаться запертым солнечным светом в машине Леониду отнюдь не хотелось. Его не сожжет, как воображают себе люди, но светобоязнь делала для вампиров нахождение на открытом солнце болезненным и довольно унизительным занятием. Леонид не любил чувствовать себя беспомощным, отвык от этого. А на солнце он был почти что слеп.

Впереди проступили кованные ворота, выкрашенные в черный цвет. Искусна работа кузнеца выла видна во всем. На створках резвились драконы и жар-птицы, петли были выполнены в виде морских раковин.

Великий Герцог Фетаро ни в чем не терпел небрежности. Их не ждали, только поэтому ворота были заперты. Когда хозяин был оповещен заранее, ворота всегда были вежливо распахнуты. Но даже сейчас газовые фонари на стенах горели, а в будке привратника за воротами теплился огонек. Морхед ударил по клаксону.

Через пару минут из небольшой дверцы слева от ворот вышел привратник и подошел к машине. По его походке Леонид издалека определили в нем вампира. Так двигаться могли только они. Когда он подошел ближе Леонид узнал его. Морхед опустил стекло, показывая кто в машине.

Привратник внимательно поглядел на него, перевел взгляд на Леонида. Заглянул на заднее сидение, где Франциска унимала мечущуюся в горячке Терезу.

Никто не произнес ни слова. Леонид знал этого вампира. Герцог обратил его лет сто пятьдесят назад для личной охраны. Один из «неучтенных» Фетаро, о которых королю Карлу и его шавке Патагану, главе тайной службы Галивара, знать было не положено.

Леонид почувствовал, как в его голову настойчиво влезли. Словно бесцеремонно перетряхнули постельное белье на его постели. Привратник узнал цель их визита, пощупал намерения и мысли. Именно за такие моменты Леонид и ненавидел семейство Фетаро. Все они старались держаться друг от друга на приличествующем расстоянии и собирались вместе только по особенным случаям или желая друг другу досадить. Одно дело когда ты читаешь мысли других и совсем другое, когда кто-то лезет в голову к тебе. Первое чему учились все Фетаро — закрывать свои мысли от себе подобных и чувствовать попытки их «прочитать».

Но здесь никто не собирался церемониться. Это был охранник Великого Герцога и он имел право до определенной степени влезть к ним в головы. И они должны были позволить.

Привратник пошел открывать ворота. Морхед не стесняясь вдавил газ. Гравий полетел из-под колес, они промчались по подъездной дорожке. Над высокими дубами, окружающими поместье Великого Герцога уже светлело небо.

Морхед выскочил первым, взял Терезу на руки. Леонид собрался и вышел следом. Вчетвером они поднялись по мраморным ступеням. Здесь их уже ждали. Лакей с крупным канделябром, заполненным алхимическими свечами учтиво поклонился и показал жестом следовать за ним.

Ролан Фетаро спускался к ним навстречу по пышной парадной лестнице в вестибюле. Леонид постарался очистить свой разум, сделать все, чему когда либо учила его Марго. Он знал, что пожелай Великий Герцог прочесть его мысли, ничто не сможет его остановить, а жалкие потуги какого-то творения его третьей принцессы и подавно. Задачей Леонида было сымитировать такое умонастроение и такие эмоции, чтобы Герцог не захотел копать глубже. По крайней мере, не сразу.

— Приветствую в своем доме. — сказал Ролан протяжным, вкрадчиво-низким, совсем не вяжущимся с его внешностью голосом. Леонида всегда забавляла эта особенность. Великий герцог Ролан Фетаро родился многие столетия назад. С тех пор род людской заметно прибавил в росте. В день своего обращения Ролану было девятнадцать. У него была жена и двое детей. Он считался крепким, высоким мужчиной в самом расцвете сил.

Сейчас рядом со своими гостями он смотрелся юным подростком. Он был ниже Леонида на пол головы, то есть был ровней Франциске и Терезе. Его рост по нынешним временам подходил скорее хрупкой даме, чем мужчине. Рядом с Морхедом Великий Герцог и вовсе казался мальчиком, даже до плеча ему не дотягивал. Одет глава семьи Фетаро был как всегда аскетично: черный без всяких украшений сюртук, черные бриджи из добротного сукна и высокие охотничьи сапоги. Острый воротничок белой рубашки был застегнут так плотно, что впивался в шею. Волосы Ролан носил на старую моду — нестерпимо длинными по мнению Леонида — и заплетал в тоненькую черную косу, что вечно лежала то на одном, то на другом плече. Черные до такой степени, что зрачок сливался с радужкой, глаза навыкате с безразличием оглядели гостей и на мгновение дольше прочих замерли на Франциске. — Чем обязан вашему визиту?

— Мое творение умирает, патер*. - поклонился Леонид со всем почтением. — Я приехал просить вас спасти ее.

Ролан посмотрел