Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Первое, что я увидел — потолок своего номера и люстру, которая, казалось, вращалась.

В ушах стоял гул, похожий на шум прибоя. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, пытаясь проломить грудную клетку. Дыхание было сбитым, рваным, воздух с трудом проходил в легкие.

Я сидел, вцепившись в подлокотники кресла побелевшими пальцами, и пытался понять, где верх, а где низ. Тошнота подкатила к горлу, но я сглотнул вязкую слюну, подавляя позыв.

— Как впечатления? — осведомился гримуар. Его голос звучал в голове так спокойно и буднично, словно он только что показал мне фокус с картами, а не протащил через половину области в астральной проекции.

Я сделал глубокий вдох, задерживая воздух, потом медленно выдохнул. Картинка перед глазами перестала вращаться.

— Знаешь, — прохрипел я, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом. — Если бы я был адреналиновым наркоманом, то сказал бы, что офигенно. Однако повторять такое я не решусь.

Я снова глубоко вдохнул, приводя пульс в норму. Руки все еще подрагивали — откат после такого выброса энергии был ощутимым.

— Итак, — продолжил я, когда способность мыслить связно вернулась. — Что мы видели… Что эта книга реальна и она существует. Это не миф и не выдумка контрабандиста.

— Конечно существует! — возмутился букварь, и я почувствовал, как он вибрирует от негодования на столе. — Я тебе что, выдумщик, что ли? Сказочник? Я чувствую «своих» так же ясно, как ты чувствуешь, что твой желудок полон, если переедаешь.

— Сравнение так себе, но доходчивое, — поморщился я.

Я встал с кресла, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги. Подойдя к окну, я посмотрел на ночную Москву. Где-то там, за горизонтом огней, лежала нужная мне книга. И там же бродило создание, что способно менять обличия.

— И находится она где-то у черта на куличках, — констатировал я, вспоминая полет. — В каком-то темном помещении. А помещение в лесу, как мне показалось. Глушь, бурелом, ни души вокруг.

Я устало потер переносицу. Задача из категории «миссия невыполнима» плавно перетекала в категорию «миссия для сумасшедших».

— Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке… — пробормотал я.

Гримуар замолчал. Я чувствовал, как он переваривает услышанное, пытаясь сопоставить мои слова со своей базой данных.

— Каком таком яйце… зайце… утке… — наконец произнес он растерянно. — Ты что, бредишь, что ли? Перегрузка сознания? Синапсы погорели?

Я беззвучно хохотнул.

— Не всю информацию еще в моей голове перековырял, старый ворчун? — спросил я. — Поищи получше, в разделе «Фольклор и сказки». Поймешь, о чем речь. Это ты еще про доброго Э-эха не слышал.

Гримуар явно задумался, шурша ментальными страницами. Видимо, полез в архивы моей памяти искать зайцев и уток.

— Ладно, — сказал я, возвращая его в нужное русло. Шутки шутками, а дело не ждет. — Оставим лирику. Главный вопрос: если я возьму тебя завтра с собой, мы сядем в машину и поедем в ту сторону, ты сможешь привести нас в нужное место? Работать как навигатор в реальном времени?

— Вполне, — крайне уверенно ответил гримуар. — Сигнал сильный. Чем ближе мы будем, тем точнее я смогу указывать путь. Поверни направо, поверни налево… С этим я справлюсь.

— Отлично, — кивнул я. — Это то, что мне нужно.

— Но теперь ты, по крайней мере, понимаешь, что за местность тебя будет ждать.

Это точно. Если это будет лес, то придется одеваться тепло и взять с собой хотя бы какой-то запас воды и еды. Бродить сутками я там не смогу и не собираюсь, однако лучше перестраховаться.

* * *

Утро выдалось серым и промозглым, идеально подходящим под настроение Мастера. Когда тяжелые ворота комплекса распахнулись, выпуская участников олимпиады на волю, он, ссутулившись и привычно шаркая ногами Александра Борисовича, растворился в людском потоке.

Ему нужно было играть роль. Роль маленького, суетливого человека, который боится всего на свете: начальства, сквозняков, просроченного кефира и собственного отражения. Мастер поправил очки, вытер со лба испарину дешевым платком и семенил к остановке такси, всем своим видом излучая безобидность.

Но внутри, под слоем рыхлой плоти и чужих привычек, кипела ярость древнего существа.

Ему предстояла неприятная, но необходимая поездка.

Времена изменились, и Мастер ненавидел эти изменения. Раньше, пару столетий назад, жизнь была проще и честнее. Достаточно было подобрать чужую личность и двигаться дальше. Никто не спрашивал документов. Никто не сверял отпечатки пальцев. Никто не отслеживал твой путь по камерам и биллингу телефона. Можно было менять жизнь как перчатки, особо не задумываясь о последствиях.

Теперь же мир опутали сети бюрократии. Паспорт, пропуск, медицинская карта, цифровая подпись… Это создавало кучу проблем и заставляло постоянно держать руку на пульсе и вовремя менять личность.

Такова цена жизни в большом городе в современном мире.

Он вышел из такси на окраине, убедился, что за ним нет хвоста, и нырнул в лабиринт гаражей, где стоял его неприметный черный седан. Сев за руль, он направился прочь из Москвы, в сторону лесного массива.

По пути он затормозил у первого попавшегося сетевого магазина. Яркие вывески, писк касс, запах бытовой химии и несвежих овощей. Мастер прошел вдоль рядов, бросил в корзину нарезной батон и бутылку кефира. Самый простой, самый дешевый набор. Еда для пленника, для поддержания функций организма.

Дорога до заимки заняла около часа. Лес стоял мрачный, сырой, сбросивший листву и готовый к зиме. Колеса машины перемалывали грязь грунтовой дороги, ветки хлестали по бортам.

Старый охотничий домик выглядел заброшенным, как и планировалось. Покосившийся забор, темные окна, заросший двор. Идеальное место для того, чтобы спрятать то, что не должно быть найдено.

Мастер загнал машину в сарай, закрыл ворота и, взяв пакет с едой, направился к дому. Половицы скрипели под его весом, в углах шелестели мыши. Он прошел через пыльную гостиную, отодвинул тяжелый шкаф и открыл замаскированную дверь в подвал.

В нос ударил запах сырости, плесени и человеческих испражнений.

Мастер поморщился. Физиология Александра Борисовича была слишком чувствительной к подобным ароматам, вызывая рвотный позыв, который приходилось подавлять усилием воли.

Он спустился по деревянным ступеням, включив тусклую лампочку под потолком.

В углу, прикованный наручниками к вбитому в стену кольцу, сидел настоящий Александр Борисович Крылов.

Зрелище было жалкое. Его лицо заросло щетиной, под глазами залегли черные круги. Он дрожал от холода, кутаясь в рваный плед, который Мастер бросил ему в первый день.

Увидев вошедшего, пленник дернулся,