Режиссер из 45г V - Сим Симович

Он посмотрел на поле битвы.

Дымящиеся руины. Стонущие статисты (ушибы, ожоги, переломы — врачи уже работали). Грязь, смешанная с пеной.

Это была картина полного уничтожения.

Но именно из этого уничтожения рождался Миф.

К Леманскому пробился Стерлинг.

— Володя! Страховая компания нас повесит! Убытков на миллион! Декорации сгорели! Три лошади погибли!

— Плевать на лошадей. — Леманский похлопал по камере. — У нас в этой коробке лежит миллиард долларов. И три визы.

Сенатор О’Хара видел этот пожар?

— Видел. Он сидел в шатре. Он в ужасе. Он спрашивал, не настоящая ли это война.

— Отлично.

Страх — лучший мотиватор.

Скажи ему, что если он не добудет визу, я устрою такой же пожар в его карьере.

Скажи ему, что Ланселот уже едет за ним.

Леманский заковылял к машине.

Ему нужно было выпить. Много.

И ему нужно было позвонить в Швейцарию.

Битва при Камлане выиграна.

Теперь оставалась последняя битва. Битва за Алину.

Она была сложнее. Там нельзя было использовать пиротехнику. Там нужно было использовать компромат.

— Степан! — крикнул он. — Готовь самолет.

Мы летим в Цюрих.

Я везу им кино, которое они не смогут забыть.

Лондон. Октябрь 1959 года.

Вечер премьеры.

Площадь Лестер-сквер не была видна. Она исчезла под ковром из зонтов, мокрых плащей и человеческих тел. Двадцать тысяч человек собрались под дождем, чтобы увидеть рождение новой религии.

Фасад кинотеатра «Odeon» пылал.

Огромные неоновые буквы: «EXCALIBUR: AGE OF WOLVES».

И ниже, меньше, но весомее: «A LEMANSKY PRODUCTION».

Это был не просто показ. Это была коронация.

Полиция не справлялась. Конные констебли, с трудом сдерживая лошадей, пытались создать коридор для лимузинов. Вспышки фотоаппаратов сливались в одну сплошную, ослепительную молнию, от которой слезились глаза. Казалось, что в центре Лондона взорвалась сверхновая звезда.

Владимир Леманский вышел из «Rolls-Royce Phantom».

На нем был черный смокинг, сшитый на Сэвил-Роу, но сидел он на нем как доспех. Белая рубашка, черная бабочка. Никаких украшений, кроме простых стальных часов «Полет» на запястье.

Рев толпы ударил в уши физической волной.

— ЛЕ-МАН-СКИЙ! ЛЕ-МАН-СКИЙ!

Они не звали актеров. Они звали Создателя. Того, кто продал им право на бунт и мечту о справедливости.

Он шел по красной дорожке.

Слева шел Кирк Дуглас — сияющий, вернувший себе статус полубога. Справа — Ричард Харрис, уже пьяный, в расстегнутой рубашке, посылающий воздушные поцелуи и средние пальцы одновременно. Чуть позади плыл Орсон Уэллс, похожий на дирижабль в бархатном плаще.

Леманский улыбался. Той самой улыбкой волка, которую они репетировали.

Он пожимал руки. Он кивал герцогу Эдинбургскому, который ждал в фойе.

Но внутри него была ледяная пустыня.

Весь этот шум, этот блеск, эти миллионы долларов (предпродажи билетов уже окупили бюджет трижды) были лишь дымовой завесой.

Декорацией для одной-единственной встречи.

Фильм начался.

Зал погрузился в темноту.

Экран ожил.

Первый кадр: крупный план глаза, в котором отражается горящий Рим. Голос Уэллса: «Когда закон умирает, рождается легенда…»

Зрители замерли. Они перестали дышать.

Леманский не стал смотреть.

Он тихо встал и вышел из королевской ложи, шепнув Стерлингу: «Держи оборону».

Он прошел по пустым коридорам кинотеатра, мимо охраны, которая вытягивалась в струнку при виде его тени.

Вышел через черный ход.

Там, в переулке, где пахло мокрым кирпичом и мусорными баками, его ждала обычная черная «такси-кэб».

Он сел на заднее сиденье.

— Отель «Claridge’s».

Люкс 212.

Тишина здесь была плотной, дорогой, ватной. Ни звука с улицы. Только тиканье напольных часов.

Леманский сидел в кресле. Перед ним на столике стоял стакан воды.

Он ждал.

Ровно в 21:00 в дверь постучали.

Три коротких удара.

— Войдите.

Дверь открылась.

Вошел человек.

Он был настолько незаметным, что глаз скользил по нему, не задерживаясь. Серый костюм, серое пальто, лицо без особых примет. Возраст — от сорока до шестидесяти.

Господин Шмидт.

Посредник. Человек из Женевы. Тот, кто передает послания между Кремлем и Белым домом, когда «красный телефон» слишком горяч.

— Добрый вечер, мсье Леманский, — голос Шмидта был сухим, как осенний лист. — Поздравляю с триумфом. Говорят, королева в восторге. Ватикан в ярости. Это успех.

— Мне не нужны рецензии, Шмидт. Садитесь.

Шмидт сел. Положил на колени портфель.

— Я пришел, потому что вы просили. Но боюсь, вы тратите мое время. И свое.

Позиция Москвы неизменна. Алина Громова — гражданка СССР. Она осуждена закрытым трибуналом за соучастие в хищении государственных средств. Срок — пятнадцать лет. Лагеря.

Она не продается.

Ни за какие деньги. Даже если вы предложите весь бюджет вашего фильма.

Для товарища Суслова это вопрос принципа. Вы — предатель. Она — наказание.

Леманский сделал глоток воды.

— Я знаю про принцип, Шмидт. Идеология дороже золота.

Поэтому я не предлагаю золото.

Он наклонился и достал из-под стола папку.

Толстую. Черную. Кожаную.

На обложке не было надписей. Только тиснение: глаз в треугольнике. Логотип «Пиратов».

Он бросил папку на столик перед посредником.

Звук падения был тяжелым. Как будто упал кирпич.

— Что это? — Шмидт не притронулся к коже.

— Это сценарий, Шмидт.

Только не фильма. Реальности.

Сценарий краха западной политической системы. И восточной агентурной сети.

Откройте.

Шмидт помедлил. Потом открыл.

Первая страница. Фотография.

Сенатор Билл О’Хара. В костюме рыцаря. Пьяный. Берет чек из рук Леманского.

Вторая страница. Расшифровка аудиозаписи.

«…Я позвоню Добрынину. Мы протащим визу. Но мне нужны деньги на перевыборы…»

Шмидт поднял брови.

— Компромат на сенатора? Это грязно, но банально. О’Хару уберут, поставят другого.

— Листайте дальше.

Третья страница.

Лорд Кэмпбелл. Член комитета по обороне Великобритании.

Фотографии из спальни в замке Камелот. Мальчики. Несовершеннолетние. Которых ему «поставили» люди Стерлинга (по его же просьбе).

И запись разговора, где он обсуждает продажу секретов королевского флота за пакет акций КБ «Будущее».

Шмидт нахмурился.

— Это уже серьезнее. Это правительственный кризис в Лондоне.

— Дальше.

Середина папки.

Схемы. Банковские проводки.

Офшоры на Кайманах.

Через которые ЦРУ финансирует свои «черные операции» в Италии и Франции. Покупка профсоюзов, убийства коммунистов.

Леманский нашел эти схемы, когда покупал стекольный завод в Питтсбурге. Маккензи был болтлив, а бухгалтеры КБ умели копать глубоко.

— Откуда у вас это? — голос Шмидта стал жестче.

— Я купил много информации, Шмидт. У меня свой департамент разведки.

Но самое интересное — в конце.

Шмидт перевернул последние страницы.

И побледнел. Впервые за вечер его серое лицо изменилось.

Фотокопии