Звездный зверь - Антон Александрович Карелин

Хаммари распалась на тройку гибких фигур — какая-то странная технология атомарных преломлений, о которой Ана даже не слышала; гипнокрылья каждой из бабочек врубили излучение из сложной конфигурации повреждений и помех. Часть систем «Легионера» заглушило, хотя в первую очередь гипнокод бил по роботам «Гекарата», составленный против них. Две белых фигуры застыли, скованные потоком противоречивых команд, их конечности подрагивали, а поля шли прозрачной рябью; слой за слоем они начали сдёргиваться. Ана врезалась в хаммари и атаковала половиной арсенала «Легионера».

Импульсы, вибро, ливень пуль — удары не нанесли защите сектантки критического урона, но сломали действие преломляющих структур. Хаммари схлопнулась в одну версию себя, тройной поток гипнокода превратился в одинарный, и один из роботов сумел экранировать ядро от чужого кода. Второй, повреждённый гепардисом, поддался командам и начал вручную себя уничтожать. Первый за долю секунды соединился с ним, воткнул гибкий кабель в ближайший сенсор и заблокировал хакнутого, вернув контроль. Но было поздно: вирус добрался до системы самоуничтожения и запустил её.

Мелькали вспышки и росчерки, даже улучшенное восприятие принцессы не успевало отследить всех движений, но она увидела главное: когда внутри второго робота родилась ударная волна, он раскрыл поля узкой воронкой и направил её на хаммари. Вместе с атаками первого робота и ударами «Легионера» щиты сектантки не выдержали нагрузки и лопнули — её короткий вскрик смолк в ослепительной белой вспышке.

На другом конце зала смешались хохот и скрежет в финальной битве робота и великана.

— Какая разница, кто победит! — крикнул Глава, и оскал сломал его выгнутые губы. — Мы все обречены.

У робота не было мнения, зато рвения не занимать. Но хотя технологии «Гекарата» превосходили то, чем располагала верхушка сектантов, Глава оказался непрост: в его распоряжении были и заранее взломанные корпоративные вещи, и пара собственных козырей.

Одиссей только успел развернуться в их сторону, как «Легионер» рывком увёл его в сторону от града выстрелов и сам открыл огонь, когда Седовласый уничтожил третьего робота прямо сквозь энергощиты. Металлокерамическое тело сгрудилось и слиплось в аморфный ком, диффузируя само в себя — явно технология мордиал, которую Глава получил благодаря статусу и безупречной выслуге лет.

— Приятного вам прохождения! — хохотал он теперь, как безумный. — Спасибо, что выбрали «Гекарат»!

Но крики не мешали Седовласому действовать: он пнул груду навстречу первому роботу, а Ану с Одиссеем снова накрыл подавлением — оба «Легионера» захлебнулись и отключились в прыжке. Тело Амзи, залепленное гелем и оплетённое сеткой медицинских трубок, отлетело в сторону; лишённую защиты Ану инерцией бросило далеко к стене зала; Фокс опять ощутил себя голым: одной трассирующей искры хватит, чтоб оборвать его жизнь.

— Бей, болванка, мы оба не чувствуем боли.

Глава не мог применить «аморфирование» прям сейчас: оружию мордиал требовалась рекалибровка; поэтому за следующие полторы секунды он даже со всеми козырями почти проиграл. Робот взломал щиты великана идеально рассчитанными атаками с трёх сторон: когда защитные системы пытаются отразить каждый из разновекторных ударов, они вынужденно дестабилизируют область между ними. Робот метнул в слабое место своего слипшегося собрата и в идеальный момент детонировал его.

Одиссей смешно загребал руками, пытаясь придать невесомому телу правильное направление, но даже у опытного космического бродяги получалось так себе, ведь рядом не было точек опоры. Зато он увидел, как обожжённый изуродованный Глава с оторванной рукой и дырой в боку, из которой торчали надломленные рёбра, в дырявом, спазматически мерцающем поле, с одним оставшимся глазом и чёрным месивом на второй половине лица всё-таки достал последнего робота. Осколки от взрыва врезались и в его энергощиты, туда же прилетел неслабый дестабилизирующий импульс — открылась секундная прореха, и великан почти ласково втолкнул в неё вибро-гранату с нано-коррозивным роем.

Пока последний боец «Гекарата» корчился в агонии, Глава развернулся, нашёл искажённым от боли взглядом человека в мятом свитере и вскинул опалённый и погнутый бластер. Пузырь фиолетовой крови вздулся на живой половине губ:

— От этого… твоя удача… не спасёт!

Холодная лапа сжала Одиссею нутро, но в этот момент Ана врезалась в великана. Инерция закрутила их в обезумевшую спираль, вспышки бластерных импульсов полились хаотичной кривой, но все мимо. В этом не было ни капли везения, только ярость девушки с алыми волосами, которая три секунды назад сгруппировалась в момент удара о стену, спружинила обеими ногами и прыгнула в сторону Главы, висящего на оплавленных обломках кресла. Ана упала на него в самый нужный момент, вцепилась руками и ногами, а когда их закрутило и великан начал единственной оставшейся рукой выламывать принцессе обе — она зарычала, как маленький дикий Трайбер, извернулась, выдрала из тела врага сломанное ребро и воткнула ему в горло.

Великан содрогнулся и захрипел. Его мертвенный глаз в последний раз стал живым и полным брезгливости ко всему вокруг, что так бессмысленно и глупо.

— Жаль, я тогда… заглушил зов Зве…

Казалось, Седовласый хочет выразить, как далеко от замысленного маршрута завела его судьба, но он выдохнул на полуслове и замер. Странно, но погасший взгляд казался живее и выразительнее, чем при жизни.

В большой сфере наступила тишина, только стайки мелких осколков лёгким градом отражались от стен, носясь по залу диковинным псевдо-дождём. Система атмосферной фильтрации ловила их и вбирала в стены, так что дробный стук и мелькание быстро стихали, словно эхо прошедшего боя. Ещё по залу дрейфовала одинокая картина в выставочной раме, она вращалась вокруг собственной оси и добавляла к пейзажу лоскут фантасмагории.

Пространственное ядро болезненно-неподвижно замерло, по нему шла мелкая вымученная дрожь, но от этой стиснутости ощущение скорого взрыва стало ещё сильнее. Как будто что-то удерживало ядро от катастрофы из последних сил. Один из осколков угодил в плёнку мезо-вещества, вокруг места удара вспухли бесформенные бугры, словно ядро было живым и пыталось среагировать. Осколок секунду трясся, словно пытался вырваться, но с лёгким звуком рассыпался в ничто.

— Ни хвоста себе…

Джейки-младший высунулся из-за короба несчастного стреноженного поняша, за которым умело прятался, и оглядел опустевшую сферу. Длинный нос шумно внюхался в сторону, где испарились двое последователей, и философски пчихнул; сморщился на Амзи, спящего за руку со смертью; при виде изуродованного тела Главы усы встопорщились нервным ёжиком, а нос издал скорбный шмыг. Но глаза-горошины блестели, выходит, мыш остался вполне доволен увиденным.

— Итоговый счёт четыре-три в мою пользу, — криво усмехнулся он. — Подавление само с вас не снимется, а цапать меня голыми лапами даже в самом паршивом и дешёвеньком гражданском