Звездный зверь - Антон Александрович Карелин

— Связь с руководством потеряна, — сообщил призрачный голос. — Администраторы резерва погибли. Старшие техники резерва эвакуированы и находятся вне зоны прямого контроля. Полный рапорт по ситуации…

— Направь остальным, — приказал Фокс. — Используй все мощности для стабилизации связи. Создай инфоволну на всех участников Фестиваля, до которых сможешь дотянуться, и пошли официальный призыв.

— Исполняю.

— Э? — не понял тшекки. — Хотим толкнуть речь и утешить планетников, сходящих с ума от страха?

Ана легонько, но твёрдо прикрыла ему ладонью рот.

— Внимание! — воскликнул Одиссей, глядя, как подключаются первые россыпи синих точек, число которых лавинообразно росло. Если вглядываться в данные, можно было увидеть, что над большинством висят авто-статусы: «шок», «страх», «увечье», «скорбь», «отчаяние» и «боль». Он не вглядывался, а говорил:

— Аномалия Врат выродится в червоточину, это вот-вот произойдёт, и тогда всё в системе Домар будет уничтожено. Включая планету, звезду и все улетающие корабли. Способов и шансов выбраться живым ни у кого из нас нет. Но есть идея.

«Идея?» — дрогнули уже полтора миллиона синих точек, которые мерцали растерянной паникой и мольбой.

— Аномалию вызвала квантовая частица флюон: её кидает из плюсового заряда в минусовой, и следующий виток — негативный, максимального уровня. Но мы можем разделить одну большую неудачу на много, очень много носителей. Всех, кто использует нейро-линию Фестиваля «Многолик» и свяжет свою личность с моей.

— Вы спятили! — ахнул Грай, осознав, что задумали Ана с Фоксом.

Волна рябила морем эмоций и ответов, было невозможно понять их все. Система группировала существ по реакциям и выделяла группы цветом — крупнейший блок ярко горел вопросом: «Слияние разумов — это же на двоих-троих?» Вторая по размеру область темнела скепсисом. Призрачный голос суммировал:

— По данным с предыдущих Фестивалей, в слиянии больше четверых участников один разум становится узловым, «ментальным сервером» всего кластера. Обычный разум выдержит соединение с максимум сотней других. Известный предел и рекорд — четырнадцать тысяч разумных на Фестивале несколько циклов назад; но тогда узловых разумов было двенадцать: опытные телепаты из сильных нейросенсорных рас. Человеческий разум не выдержит слияние больше, чем с двумя-тремя сотнями участников; превышение этого порога ментальной вовлечённости приведёт к коллапсу личности: вы потеряете себя, ваш разум будет уничтожен.

— Кванту удачи всё равно, мудр его носитель или превратился в пускающего слюни идиота, — ответил Фокс. — Главное, что судьба носителя свяжется с судьбами других людей, и тогда неудача может разрядиться сразу во всех.

— И легендарная беда грянет по всем сразу? — поразился Грай.

— Она и так грянет по всем! А есть шанс, что неудача рассеется и при выходе каждый поскользнётся на банановой кожуре!

Ана прерывисто выдохнула: она не видела иных способов спастись, сама предложила мысль Одиссею — но ей было больно думать о том, что с ним станет.

— Отставить ментоубийство! — раздался знакомый требовательный голос.

Сквозь пестроту волны пробился тэг Колм-Огора, система закономерно выдала ему приоритет статусом выше Фокса. Рога алеуда были срезаны по диагонали, рука и плечо сломаны, он побелел от потери крови, но был ещё жив.

— Ваша идея безумна, но мы попробуем, ведь иных вариантов нет. Однако если всё множество использует вас как ментальным узел, почти никто не успеет соединиться с вашим разумом: его слишком быстро не станет.

— Но? — прищурился Одиссей, который слышал в голосе профессора явное продолжение мысли.

— Мы устроим не стихийное слияние, как на Фестивале, а распределённую сеть.

— Как?

Ана ухватилась за эту возможность каждым нодом своей прошивки и со всех вычислительных мощностей врубилась в тему. Схемы нейронной топологической сети по модели меш-слияния замелькали в голове: шардинг сознания, якорение личностных черт, токены идентичности… мир ментальной геометрии распахнулся перед принцессой и захватил в многомерную глубину.

— Понятно, — охрипшим голосом выдохнула она через секунду. — Одиссей… это может сработать!

— Я готов.

— Мы на связи с нужным департаментом «Многолика», их оборудование уже начало построение маршрутной матрицы для сети. Но для подключения нужен нейр, а у вас…

— Есть.

Фокс быстрым движением расплёл потайной кармашек свитера и достал прозрачную чешуйку, отливающую радужной плёнкой. Приложил к виску, пискнул инфокристаллом, активируя внешний чип, и почувствовал старое, полузабытое ощущение подключения к волне. Последний раз он использовал «блёстку», чтобы лететь вместе с Джайрисом в титанической грозе, пронизанной пульсом бешеных молний, сквозь горы лабиринтовых облаков. Так недавно, а кажется, так давно.

— Есть контакт, — голос профессора прозвучал у Одиссея в голове. — Слушайте внимательно: в истории Фестиваля, да и вообще ментальных единств никогда не подключали друг к другу столько людей, находящихся в фазе острого стресса. А эмоции множества имеют тенденцию усиливать друг друга, эффект толпы… будьте готовы к эмоциональному шторму.

— Этому слиянию и не нужно ничего переживать, важно только само совмещение разумов, — мысленно возразил детектив. — Дать флюону реализоваться на максимальной неудаче, пока я не одна личность, а тысячи. Что мы при этом чувствуем — без разницы, лучше максимально блокировать эмо-фон.

— Конечно, но вы недооцениваете мощность горя, — тяжело ответил Колм-Огор.

И даже без слияния, просто на нейросвязи Фокс почувствовал вязкую тяжесть чужой боли. Считанные минуты назад почти все подчинённые и ученики профессора погибли при коллапсе этажа, когда лопнувшая переборка рухнула сбоку и срезала ему рога. Внутри Колм-Огора дрожало собственное стиснутое болью ядро — сердце.

— Как только слияние раскроется на полную мощность, вы окажетесь в море страданий, — сухо пообещал алеуд. — Мы уменьшим эмо-нагрузку как сможем, но у нас не профильная лаборатория, а на Фестивале нет спецоборудования, потому что оно никогда не требовалось. Будет тяжело, вы должны быть готовы и не дать чувствам себя захлестнуть.

— Ясно. Начинайте!

Щекочущее чувство коснулось солнечного сплетения, сердце забилось, как сумасшедшее, на счету была каждая секунда.

— Я с тобой! — воскликнула Ана и обняла его сзади.

— Я на стрёме, — сообщил гобур, держа Джейки и Чара в поле зрения. Одна рука Бульдога лежала на рукояти Грешной Троицы: пистолета-гибрида с тремя типами атак, другая сжала дубинку-парализатор, которой он сегодня так славно раскидывал сектантов.

— А мы посидим, успокоимся! — нервно оскалился мыш, и Чар поспешно мотнул головой ему вслед. Оба явно не собирались становиться героями.

— Пошла настройка! — гулкнул алеуд. — Расслабьтесь и закройте глаза.

По нервам прокатился удивительный отклик,