Инженер Петра Великого 14 - Виктор Гросов

Петр, тяжело дыша, навис над сыном, затем резко развернулся к главному дознавателю.

— Слышал Наместника? Палачей — вон. Сдохнет Муромцев сам — ляжешь рядом. Головой отвечаешь.

— Будет исполнено, Государь.

— И последнее. — Царский взгляд полоснул по нам, словно бритва. — С сего момента доверие отменяется. Охрану утроить. О любой мелочи — немедленный доклад. В собственном доме приходится держать круговую оборону.

Алексей приподнялся на локтях. Каждый вдох отдавался под ребрами тяжелым молотом, однако умирать наследник явно не планировал. Книга, принявшая на себя кинетический удар, спасла жизнь, обменяв ее на обширную гематому фиолетового цвета. Кости, похоже, уцелели, возможна есть трещина. А вот душевное равновесие царевича хромало. В нем клокотала ярость на всю эту решетчатую охрану.

— Бумагу, — потребовал он сиплым голосом. — И писаря.

Изабелла мгновенно подала письменные принадлежности, но перо в дрожащих пальцах плясало. Отбросив попытки писать, Алексей вперил взгляд в отца, меряющего шагами комнату.

— Государь. Сегодня нам пронесли пистолет, завтра подкатят бочку с порохом.

Петр замер на полушаге.

— Ушаков занимается, — буркнул он, не глядя на сына. — Указ вчерашний помнишь? Тайная канцелярия главная метла. Пусть выметают сор.

Андрей Иванович, тенью застывший у двери, обозначил поклон.

— Посты расставлены, Ваше Величество. Проверяем каждого, кто был в зале. Однако… — он на секунду замялся, подбирая слова. — Дворянское сословие обидчиво. Обыск офицера граничит с оскорблением чести. Хотя вчерашний казус доказал: мундир гарантий не дает. Стрелок по документам и форме числился своим.

— Документы — отрезал Алексей, пытаясь устроиться поудобнее и морщась от боли. — Либо куплены, либо украдены. Нужно нечто, не имеющее цены. То, что нельзя подделать. Внешность? Грим, парик, накладные усы… Взгляните на Петра Алексеевича.

Кивок в мою сторону был красноречивее слов. Мой маскарад под «Гришку» служил живым доказательством ненадежности визуального контроля.

— Требуется печать, — продолжал наследник. — Неотчуждаемая. Чтобы человек носил её с собой, но передать другому не мог.

Задача казалась неразрешимой.

Подойдя к камину, я подцепил кочергой остывающие угли, намеренно пачкая пальцы в жирной, черной саже.

— Идентификатор существует, — негромко произнес я, отряхивая ладони.

Взгляды присутствующих скрестились на мне. Граф Небылицын лезет с инновациями.

— Какой? — Петр нахмурился. — Клеймо?

— Зачем же клеймо, Государь? Это для каторжан. Для государевых людей найдется метод поизящнее.

Выбрав на столе чистый лист, я жестом подозвал начальника Тайной канцелярии.

— Андрей Иванович, прошу.

Стоило Ушакову приблизиться, я с нажимом прокатил подушечку испачканного пальца по белой бумаге, оставляя жирный, контрастный оттиск. Витиеватый лабиринт из линий, петель и дуг четко проступил на листе.

— Грязь разводишь? — брезгливо скривился Меншиков. — Эка невидаль.

— Не грязь, Александр Данилович. Видите узор? Он уникален.

Взяв со стола лупу, через которую Алексей любил изучать карты, я протянул ее Ушакову.

— Взгляните.

Глава сыска прищурился, вглядываясь через увеличительное стекло.

— Линии… — пробормотал он, завороженный сложностью рисунка. — Словно годовые кольца древесины. Или речное русло.

— Именно. И эта карта неизменна. От рождения до могилы. Даже если срезать кожу, узор восстановится в прежнем виде. Двух одинаковых людей не существует. Проверено.

Подошедший Петр тоже заглянул в окуляр.

— Ишь ты… Мудрено. Выходит, Господь каждого своей меткой снабдил?

— Выходит так.

Выпрямившись, я обвел присутствующих взглядом.

— Лицо меняется. Голос подделывается. Почерк копируется. Но этот узор — абсолют. Если у нас будет лежать такой листок с оттиском поручика Иванова, ни один лазутчик в его мундире проверку не пройдет. Приложил палец — рисунок не совпал. В кандалы.

Ушаков медленно опустил лупу. В его бесцветных глазах, привыкших распознавать ложь, разгорался огонек. Он увидел в грязном пятне совершенный инструмент селекции.

— След перста… — проговорил он задумчиво, взвешивая идею. — Это… это сильно, Петр Алексеевич. Надежнее сургуча.

— Но грязно, — поморщился царь. — Представляешь: генерал с докладом, а я ему: «Палец в сажу сунь!» Обидятся. Решат, что как воров метим.

— Тотальный контроль и не нужен, — парировал я. — Только для «особой зоны». Доступ в ваш кабинет, Государь. Арсенал. Секретная почта. Это цена безопасности. Умный офицер поймет: лучше грязный палец, чем пуля в сердце императора.

С кровати донесся голос Алексея:

— Пусть делают. Плевать на обиды. Если это поможет выявить крысу и не пустить новую — пусть хоть в дегте купаются. Андрей Иванович, бери на вооружение. Заводи реестр. Гвардия, дьяки, канцелярия — снять оттиски у всех. Отказников — вон со службы.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. — Ушаков повернулся ко мне. — Научите моих людей? Чтобы четко выходило, и как различать эти… вензеля?

— Обучу, — кивнул я. — Система классификации простая. Дуги, петли, завихрения. Покажу.

Так, на двести лет опережая график, в России рождалась дактилоскопия. Не в прокуренных кабинетах Скотланд-Ярда, а в пропахшей лекарствами спальне раненого царевича. Еще одна шестеренка в механизме, призванном переломить хребет старому миру.

Ушаков аккуратно, словно величайшую драгоценность, свернул листок с моим отпечатком и спрятал в карман. Я знал: этот бульдог не разожмет челюсти, пока не соберет коллекцию пальцев всей гвардии. И это было кстати. Враг хитер, нам требовались асимметричные ответы.

— А с этим… с пистолетом что? — Петр кивнул на лежащее на столе оружие стрелка. — Чей ствол?

Оружие легло в руку привычной тяжестью. Длинноствольный, с серебряной насечкой — красивая игрушка, несущая смерть. Поднеся пистолет к свету, я взвел курок. Механизм отозвался мягким, маслянистым щелчком, свидетельствующим об идеальной подгонке деталей.

— Происхождение не наше, — вердикт вырвался сам собой.

— Англия? — прищурился Меншиков.

— Исключено. Островная работа грубее. А здесь…

Ноготь скользнул по зеркальной поверхности замка. Полировка безупречна, и выполнена она отнюдь не руками подмастерья.

— Станочная обработка, — пробормотал я. — Прецизионная точность.

Встретившись взглядом с Петром, я озвучил догадку:

— Нужно забрать это в мастерскую. Разобрать до винтика. Провести спектральный… тьфу, проверить металл. Есть подозрение.

— Какое?

— Что этот пистолет — родня нашим «Шквалам». Уж больно сталь…

Если гипотеза верна, ситуация хуже, чем мы предполагали. Речь не о наемнике с заграничным штуцером. Это технологическое предательство. Кто-то ворует либо наш металл, либо, что страшнее, наши секреты. Хотя, при наличии того дневника… Но там не было вроде секретов по металлу.

— Иди, — кивнул Петр. — И разберись. Если это наши… если кто-то из