Корпорация Santa - Денис Деев

— Ковш — это у нас кто? Местный завхоз?

— Тот обаятельный парень, который тебя только что в забой отправил.

Макс споткнулся.

— Погоди. А разве пайку не тюремщики раздают? Где охрана? Администрация?

Услышав это, Харон остановился. Его плечи затряслись, и под сводами тоннеля разнеслось жуткое, ухающее совиное эхо. Старик искренне, до слез смеялся.

— Тюремщики? — прохрипел он, утирая грязным рукавом глаза. — Оглянись вокруг! Какой надзиратель в здравом уме и трезвой памяти сюда спустится? Наверху нас просто списывают со счетов и сбрасывают в трубу. Они отсылают нас сюда умирать, и сами в эту яму не суются. Мы тут на полном, так сказать, самоуправлении.

Договорить они не успели. Тоннель вывел их из скального массива прямо в центр бушующей угольной бури. Разговор пришлось экстренно свернуть, чтобы не наглотаться летящего в лицо стеклянно-острого шлака.

Топая сквозь черный вихрь за сгорбленной спиной Харона, Макс усиленно соображал. Итак, Система полностью делегировала полномочия. Угольная Яма представляла собой закрытую монополию с единственным бенефициаром во главе. Значит, чтобы выжить, нужно наладить сотрудничество с Ковшом. Проблема заключалась в том, что орк на троне являл собой классический криминальный элемент, а переговоры с братками из девяностых — это та дисциплина, которую в современных бизнес-школах, к сожалению, преподавали из рук вон плохо.

Буря осталась позади, когда они нырнули в зевы настоящих, глубоких шахт. Они спускались всё ниже и ниже по вырубленным в породе ступеням.

Здесь не выл ветер, но воздух был густым, как кисель. Макс видел десятки изможденных эльфов, которые монотонно, как сломанные механизмы, вгрызались кирками в угольные пласты. Осколки летели во все стороны. Породу грузили в тяжелые металлические тележки и с натужным хрипом толкали к подъемникам.

Единственным источником света в этом муравейнике отчаяния служили расставленные вдоль стен мутные стеклянные банки. Внутри бились крупные, излучающие тусклый зеленоватый свет бабочки-светлялки. Освещение придавало лицам каторжников жуткий, мертвенный оттенок.

Харон увел Макса в самый дальний, узкий и пыльный отнорок, где духота казалась почти осязаемой.

— Вот твой забой, — старик ткнул узловатым пальцем в глухую черную стену. — Твой план на сегодня — восемь тележек. Доставишь их до подъемника до отбоя. Вперед.

Макс сглотнул вязкую слюну, подошел к стене, перехватил поудобнее скользкий черенок и с силой, вложив в удар всю свою нерастраченную управленческую злость, врезал киркой по угольному пласту.

ДЗЫНЬ!

Кирка с веселым звоном отскочила от породы, словно резиновая. Отдача была такой чудовищной, что кисти Макса мгновенно онемели, а локтевые суставы взорвались болью. Инструмент едва не вылетел из рук. Угольной стене же удар не нанес ни малейшего урона — с неё даже пыль не осыпалась.

Макс зашипел сквозь зубы, тряся отбитыми руками.

— В трещину бей, — раздался сзади спокойный, скрипучий голос.

Макс обернулся. Оказывается, Харон не ушел. Старый паромщик стоял в полумраке, прислонившись к пустой тележке, и, скрестив руки на груди, проявлял совершенно нехарактерную для этого места заботу.

К середине смены Макс понял, что умирает.

Совет Харона бить в трещину оказался рабочим, но физику процесса это не отменяло. Спустя четыре часа непрерывного махания тупой ржавой киркой ладони бывшего Старшего Мотиватора превратились в сплошное кровавое месиво. Легкие горели огнем, а каждый вдох угольной взвеси казался глотком битого стекла.

Но хуже всего была жажда. Ковш знал, как ломать новичков. Во рту пересохло настолько, что язык напоминал кусок наждачной бумаги, прилипший к нёбу. Макс понимал: чтобы просто выжить, ему нужно не выполнить норму в восемь тележек, а перевыполнить её. Только тогда он получит бонусный глоток воды.

Проблема заключалась в том, что на его счету сиротливо числилась ровно половина одной-единственной тележки.

Опершись на черенок кирки, Макс сплюнул черную слюну и посмотрел на дело своих рук. Вся эта адская пыль в Яме стояла из-за того, что эльфы дробили породу на мелкие, аккуратные кусочки.

Макс знал, куда идет этот ресурс. Это не было топливом. Это был экспортный товар. СантаКорп отправляла этот уголь на Землю, чтобы распихать его по носкам и коробкам непослушных детей в канун Нового Года. А потом, когда маленькие паршивцы начинали реветь от разочарования, их уставшие, вымотанные плохим поведением чад и кредитами родители испытывали мимолетное, мстительное злорадство: «Так тебе и надо, будешь знать, как вести себя в следующем году!». И это родительское злорадство система заботливо конвертировала в чистую, дистиллированную Радость.

«Я буквально добываю детские слезы, — истерично усмехнулся про себя Макс. — Пик карьеры, ничего не скажешь».

Он огляделся по сторонам. В соседнем забое трудился здоровенный, туповатого вида эльф с плечами шире тележки. Он лупил кайлом так, что от скалы отлетали куски размером с арбуз. Но потом этот гигант бросал инструмент, неуклюже дробил куски на мелкие угольки, пыхтя грузил их в тележку и, тяжело переваливаясь, катил её к подъемнику. На эту логистику уходило в три раза больше времени, чем на саму добычу.

Чуть поодаль, привалившись к стене, тихо угасали двое тщедушных «желтых» работяг. Сил махать тяжелой киркой у них уже не было, они просто сидели в пыли, обреченно глядя в пустоту.

В голове Макса, изнывающего от обезвоживания, внезапно, как неоновая вывеска, вспыхнуло святое слово: Оптимизация.

Он бросил свою кирку и, пошатываясь, подошел к двум доходягам.

— Коллеги, — прохрипел Макс. Голос сорвался, но интонация СЕО осталась непоколебимой. — Предлагаю обсудить слияние активов.

Эльфы подняли на него мутные, непонимающие взгляды.

— Вы сегодня сдохнете, — констатировал Макс, садясь перед ними на корточки. — У вас ноль тележек. Пайки не будет. У меня тоже ноль. Но я знаю, как нам к вечеру упиться водой.

Он перевел взгляд на здоровяка в соседнем забое и махнул ему рукой. Великан, тяжело дыша, подошел, вытирая пот со лба.

— Слушай меня внимательно, — Макс киркой начертил на пыльном полу кривой круг. — Сейчас мы работаем как стадо идиотов. Фулл-стек производство. Каждый делает всё сам и теряет время. Мы внедряем разделение труда по конвейерному методу дядюшки Форда.

Эльфы переглянулись. Слово «Форд» им ничего не говорило, но уверенность Макса гипнотизировала.

— Ты, — Макс ткнул грязным пальцем в великана. — У тебя отличная пробивная способность. С этой секунды ты забываешь, как выглядит тележка. Твоя единственная задача — рубить породу. Не останавливаясь. Только машешь кайлом, не тратя силы на беготню.

Здоровяк неуверенно почесал затылок, но кивнул. Рубить