Корпорация Santa - Денис Деев

Макс, приоткрыв один глаз, с садистским наслаждением наблюдал, как лицо всемогущей Управляющей меняет цвет с аристократически-бледного на пепельно-серый. Её идеальные брови поползли вверх, а губы беззвучно зашевелились, перечитывая текст.

— «Процедуру калибровки объекта Ж-313... немедленно прекратить», — вслух, севшим голосом прочитала Изольда. Её руки слегка задрожали. — «Объекта лишить статуса Специалиста и перевести в Цех Угольной Обработки. Статус: пожизненно. Подпись: Эмиль».

Она медленно опустила бумагу. В её взгляде, устремленном на прикованного к креслу Макса, плескалось абсолютное непонимание, граничащее с паникой. Ссылка в Угольную Яму была страшным наказанием, да. Но отмена стирания памяти? Оставить «вирус» в системе, пусть и на самом дне?

— Но... почему?! — вырвалось у неё. Вопрос предназначался скорее равнодушным стенам, чем присутствующим.

Но Макс не упустил свой шанс. Даже будучи прикованным к креслу в металлическом шлеме, он умудрился расплыться в своей фирменной, наглой улыбке московского рейдера. Страх мгновенно улетучился, уступив место раздутому, как дирижабль, эго.

— Потому что я проявил характер, Изольда, — с самодовольным превосходством ответил Макс, глядя ей прямо в глаза. — А ваш Эмиль... Ваш Эмиль оказался истинным ценителем хороших кадров. Ну и с чувством юмора у него порядок! А ты все месть-месть…

— Ты не злорадствуй, Ж-313, — Изольда медленно, хищно изогнула накрашенные губы, и её первоначальный шок сменился садистским пониманием. — Месть всё равно свершится. И знаешь... мне даже нравится, как именно она произойдет. Оставить тебе память там, на самом дне... Господин Эмиль, как всегда, абсолютно прав.

— Еще бы ты обсуждала решения высшего руководства, — фыркнул Макс, чувствуя себя неуязвимым. Отмена лоботомии вернула ему весь его московский гонор в полном объеме.

Изольда побледнела. Её идеальная, ледяная маска дала трещину, обнажив чистую, неконтролируемую ярость.

— В трубу его! — рявкнула она так, что эльф-оператор с писком вжался в панель управления.

— В какую еще трубу?! — Макс дернулся, когда автоматические зажимы кресла с лязгом отпустили его конечности.

Но амбалы из Службы Внутреннего Контроля не стали утруждать себя объяснениями нюансов логистики СантаКорп. Они просто подхватили Макса под мышки, оторвали от пола и в два шага проволокли к центру операционной. Один из безопасников наступил на неприметную педаль.

Прямо в полу с глухим лязгом разошлись створки широкого металлического люка, дохнув в лицо Максу могильным холодом, угольной пылью и запахом застарелой серы.

Не дав бывшему топ-менеджеру даже пискнуть, дуболомы просто разжали руки и швырнули его в черную зияющую дыру.

Макс полетел вниз.

В первую секунду это потрясающе напоминало крутой спуск на самой экстремальной горке в элитном дубайском аквапарке. Захватывающий дух полет в абсолютной темноте, крутые виражи, желудок подкатывает к горлу, а ветер дико свистит в ушах...

Был только один малюсенький, но критически важный нюанс.

В этой трубе не было воды.

А без воды, как внезапно и очень ярко выяснил Макс на собственном опыте, кататься по нешлифованному промышленному металлу оказалось адски, невыносимо больно. Трение мгновенно превратило остатки его одежды в лохмотья, ободрало кожу на спине и локтях, а каждый грубый стык сварных труб отзывался в позвоночнике ударом тяжелой кувалды.

Последний, самый крутой вираж вывернул Макса едва ли не наизнанку, труба обиженно выплюнула его в пустоту, и несколько бесконечных секунд он летел в кромешной тьме.

Удар.

На удивление, он не разбился в лепешку. Приземление вышло пугающе мягким, с глухим, пыльным шелестом. В темноте, где свет заменяла лишь робкая, будто умирающая аварийная лампа под потолком, Макс пошарил вокруг себя руками. Под пальцами шуршало какое-то слежавшееся тряпье. А потом он нащупал нечто твердое, гладкое и подозрительно напоминающее бедренную кость. И еще одну. И чей-то проломленный череп, судя по всему, не прошедший окончательный аудит безопасности.

Значит, мягкая посадка здесь обеспечивалась исключительно за счет предшественников. Корпорация Санты умела экономить на амортизаторах, используя стопроцентно органический, самопополняющийся ресурс. Не все долетали сюда в целости и сохранности, зато те, кто ломал шею, служили смягчающим матрасом для следующих поколений штрафников.

Брезгливо отряхнувшись, Макс скатился с братской могилы неудачников и осмотрелся. Впереди зиял узкий, вырубленный прямо в породе тоннель. Выбора не было. По нему Макс и побрел, чувствуя, как под уцелевшими ботинками хрустит шлак.

Воздуха здесь не было. Точнее, та субстанция, что заменяла его, представляла собой плотную, жирную черную взвесь. Она оседала на коже липкой сажей, лезла в глаза и мгновенно забивала носоглотку. Макс знал теорию от Стеллы: местные эльфы не жили здесь дольше месяца. Их легкие просто цементировались, превращаясь в два куска первосортного антрацита.

Макс сделал первый полноценный вдох и согнулся пополам, закашлявшись так, что едва не выплюнул внутренности на ржавый решетчатый пол. В этот самый момент к нему пришло кристально ясное понимание: здесь, на самом дне пищевой цепи, его земные навыки агрессивных продаж, умение читать графики рентабельности и выстраивать воронки конверсии не стоили и ломаного гроша. Смерти от асфиксии нельзя было предложить скидку или рассказать о перспективах карьерного роста.

Он торопливо вцепился в лацкан остатков роскошного Красного Пиджака. Символ недавней безграничной власти с треском оторвался, превратившись в банальную половую тряпку. Макс спешно соорудил из него тугую повязку на лицо, закрыв нос и рот, и сделал осторожный вдох через импровизированный фильтр. Стало чуть легче, хотя привкус жженой резины никуда не делся.

— Не-е-е... — раздался вдруг из клубов черного тумана сиплый, скрежещущий голос, похожий на звук трущихся друг о друга кирпичей. — Это ненадолго поможет. Пыль тут хитрая. Она, мил человек, сквозь любую ткань пролезет, прямо в душу.

Макс замер, вглядываясь во мрак. Из угольной взвеси медленно проступал силуэт.

— Ты кто? — щурясь в едкую, разъедающую глаза темноту, спросил Макс, так толком и не разглядев собеседника.

Силуэт сделал шаг вперед. Из облака угольной пыли вынырнул высокий, жутко иссохший эльф. Он больше напоминал мумию, чем живое существо. Кожа туго обтягивала череп, а глаза светились тусклым, равнодушным светом.

— Это я, Хароша, — проскрипел старик, смахивая сажу с впалых щек жестом, полным бесконечной усталости.

— Хароша?! — Макс нервно сглотнул, пытаясь найти в этом ходячем гербарии хоть что-то хорошее и жизнеутверждающее.

— Харон, если быть точным по штатному расписанию, — педантично поправил незнакомец.

У Макса по спине пробежал ледяной пот, несмотря на адскую духоту подземелья. В корпоративном аду встреча с парнем по имени Харон на самом дне глубокой шахты означала стопроцентный,