Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

река обернётся вспять! Когда горы закричат песню боли! — он закрыл глаза на миг, — Тогда остаётся лишь прятаться… Великий Дух уже отодвинул полог шкуры, что прикрывает вход в шалаш. Он уже идёт…»

И сейчас я слышал эту самую песню боли — из глубин ущелий, со стороны гор — нёсся низкочастотный гул. Он пробирал до костей, похожий на рёв водопада и рык медведя. И я ощущал его грудной клеткой, чувствовал ступнями. По склонам и осыпям слышался шорох и скрежет камней, что скатывались от вибрации.

— Ха… Ха! — выдыхал я, пока мы карабкались по склону.

Я вытер пот рукой, сегодня было куда жарче чем обычно. Горло сдавливало духотой. Уши заложило, заболело в затылке. Я ощущал себя в печке, но одновременно на высоте трёх тысяч метров. И всё это был он…

Белк продолжил, подкинув сухой валежник в костёр: «Он рождён духом ветра и огня. Скован во льдах, что растут за горами. И стоит ему вырваться, ранить Белого Волка… Он срывается вниз! Ищет его волков! Горячий ветер! Он выворачивает деревья, рушит скалы и уносит шалаши! — он спокойно выдохнул, — Дух Великого Красного Ветра. Идёт в долину.»

Мы наконец оказались на нужной возвышенности. Но дым уже не уходил в небо — он стелился по земле. Резкое падение давления и формирование нисходящего потока прижали его к земле. И мы видели его хвост, что тянулся из кривого соснового бора на склоне. И видели тёмные фигуры меж деревьев.

Я показал жестом: «Расходимся. Будьте готовы.» Тут же Белк двинулся в одну сторону, Шанд-Ай в другую, а я — по центру.

Атлатль был готов, дротик лежал на планке и упёрся в кость. Любое проявление агрессии, попытка ударить — и он убьёт любого. Левой же рукой я держал костяной нож и медленно спускался, переступая ногами, обутыми в кожаный мокасин. Глаза следили за ещё мутными фигурами. Дыхание тихо выходило через слегка приоткрытые губы. Но краем глаз, я всё время следил за товарищами. Ждал жеста или команды. Мы стали одним целым — организмом, где каждый орган чувств был выкручен на максимум.

«Кто же вы…?» — думал я, выходя из-за старой, кривой сосны на склоне.

И наконец увидел тех, кто привёл нас сюда.

Они ещё не заметили нашего приближения, жадно впиваясь в едва прогретую на костре птицу. Их было семеро. И я ожидал всякого, но не этого.

«Дети… — осознал я, — что же случилось?» — рука невольно опустила атлатль, и это не укрылось от моих спутников, что, впрочем, сами не спешили опускать оружия.

У костра, в тёмной дымке, сидели юные тела. Самому младшему, мальчишке — было не больше одиннадцати. Самой старшей, девушке, около шестнадцати. Все в грязных шкурах, жмущиеся друг к другу. Рядом не было ни волокуш, ни каких-либо запасов, что всегда должны быть в наличии у любой группы. Единственное, у той самой девушки, с угольной кожей и ореховыми глазами — между ног было зажато копьё. Даже не копьё, неровная жердь с привязанным сырыми прутьями костяным ножом.

«Шкуры исключительно оленьи… — подмечал я, — В волосах украшения из оленьего рога. Возможно, он символ их племени.» — помимо прочего, я видел, что область груди у самой шеи — подбита светлым мехом. Вероятно песцовым. И эта деталь отсылала к северному оленю.

Я аккуратно, медленно опустил атлатль на землю. И тогда-то меня заметили.

Девушка тут же вскочила, схватила свою жалкую пародию на копьё и принялась тыкать в мою сторону крича остервенело:

— ХА! ХААКА! УЙДИ! — в её голосе пролёг ужас, глаза испуганно расширились, — УЙДИ!

Остальные тоже повскакивали, кроме самого младшего. Он был бледен, губы цветом сравнялись с бледной кожей, он мутно смотрел на угрозу, даже не в силах испугаться. Он лежал на правом боку поджав колени к груди.

«Он болен. И очень сильно. — осознал я, но не делал поспешных выводов, — Нужно мягко. Они меня боятся, значит, что-то случилось. Очень уж резкая реакция.» — я положил и нож рядом с атлатлем на землю. Поднял открытые ладони показывая, что я не наврежу.

Я не боялся этих детей, даже если и сам был юнцом. Кто-то из них схватил камни, другие палки. Но я-то знал, что по сторонам, ещё невидимые для них — сосредоточенных на мне, скрываются Белк и Шанд-Ай. И жестами рук показал: «Не спешим. Всё спокойно.»

— Я не причиню боли, — мягко, стараясь звучать доверительно, произнёс я, — Мы увидели тёмный дым вашего костра. Наша стоянка ниже по склону. Там есть вода, есть еда и травы, что помогут… — я глянул на мальчика, — Опусти копьё… — обратился я к девушке. Нужно было найти ту нить, чтобы достучаться до них.

— ХААКА! ПРОЧЬ! ЗЛОЙ ВОЛК! УЙДИ! — всё кричала она.

«Злой волк? О чём она?» — подумал я и заметил, что она смотрит на волчий клык, висящий на шее.

— Ты о нём? — спросил я уже твёрже сделав шаг навстречу и показав на талисман, — Из-за него я злой волк? — меня посетили самые смелые, страшные предположения такой реакции.

— НЕ ИДИ! СТОЙ! — дёргала она палкой.

Раз не получается спокойно. Будду действовать иначе. Времени на уговоры у меня нет.

— БЕЛК! ШАНД-АЙ! — бросил я и по сторонам, из-за кустов и деревьев вышли мои товарищи.

У одного готовый атлатль, у другого тяжёлое копьё. И их крупные станы тут же изменили отношение гостей. Те начали пятиться назад, перескакивали нервными глазами с одного на другого. Если я не был достаточно внушительным, ввиду возраста, размера — всего того, что и определяет внешнюю угрозу. То они, совсем другое дело.

Я же пошёл вперёд, спокойно, аккуратно. Белк и Шанд не двигались, но и не спускали глаз, не теряли концентрации ни на секунду.

— Мы хотим помочь вам, — я говорил чётко, чеканил каждое слово не отрывал глаз от девушки, что, по-видимому, вела их, — Если бы мы желали вам боли. Уже лишили бы жизни каждого. У вас нет оружия, вы юны и для нас не создали бы проблем. И нам нечего у вас забрать, вам нечего нам дать, — проговаривал я, — Нет у вас шкур, нет камня и мяса. А у нас есть. И травы, и мясо, хватит и вам. — я старался выставить на показ хорошие шкуры, из которых была сделана моя одежда, показать, что нет у меня потребности в чём-либо.

А они попятились к самому обрыву, резкому склону на следующее плато. Такие как правило обходят, спускаться по ним опасно.

— Идёт дух Красного Ветра! — напомнил Белк из-за спины, —