Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

— Ты нас ведёшь, и ты должен держать волков за шкуру, — он свёл брови к самой переносице, — Ты учишь Ветра, так же учи и их. Нельзя перечить вожаку.

И с тем он побрёл дальше.

А я получил хороший урок.

К вечеру, мы достигли той скалы, у которой планировали разбить лагерь на ночь. Тут была каменистая, почти без деревьев, неровная площадка. Но выступ оберегал от ветра. Расположились мы у самой стены, в холодной тени. Перед тем, разведали всё вокруг — следы были, медвежьи, но благо немного и старые. Завтра, мы наконец узнаем, чей там дым. А сегодня, нам предстоит ночь на неизвестной территории. Одно дело, когда мы были группой, а другое — втроём. Имеются твари, что не струсят напасть на трёх приматов.

— Нет, не тут, — махнул я головой Шанду, когда тот начал закладывать очаг.

— Что? Почему? — спросил он.

— Ставь у стены, там, где навес. — просто сказал я.

— Зачем? Чтобы дым нам в нос лез? — явно недовольный моими словами воспротивился Шанд-Ай.

Я сжал челюсть, ощущая как в этот раз, внутри разгорается обида, гнев и недовольство от неподчинения. Точнее, целенаправленное сомнение в авторитете. Но урок мне уже был дан. И по подходу, Шанд-Ай тоже выпрямился.

— Ставь, у скальной стены, Шанд-Ай, — жёстко повторил я.

Он облизнул обветренные губы и сощурил глаза испытывая меня на прочность. А я подумал: «Может всё же прописать один мягкий джеб для профилактики?» и видимо от него не укрылись мои мысли, как и то, что отступать я не намерен. А в рукопашном бою он меня уже видел, нож использовать он не посмеет — это сразу изгнание и смерть. И ему остался единственно возможный вариант…

— Да, — кивнул он.

…подчиниться.

И только тогда, я рассказал зачем располагать его там. Я не собирался бессмысленно продавливать его лишь ради поддержания статуса в группе. Моё решение носило исключительно практическое предназначение.

— Дым горячий, — сказал я, помогая ему с камнями, — Воздух, что мы вдыхаем — холодный. Огонь всегда тянется к небу, к главному костру, что горит средь голубых полян. Но дым, коснувшись холодный скалы — отдаст жар пламени и постелится вдоль земли, потянувшись к сердцу скалы.

— На вверх?

— Да. Нам же не нужно, чтобы нас увидели раньше времени, верно?

Он кивнул понимающе, и обида в глазах исчезла. Мне было важно показать, что мои решения — несут смысл.

— Ив, — услышал я зов Белка сверху, со скального уступа, что высился над вершинами сосен, — Поднимись сюда, — и голос его был совсем недовольный, обеспокоенный, а взор обращён в сторону нашей стоянки.

«Что случилось?» — заволновался я и поспешил к нему.

Обошёл стену, поднялся по осыпи и забрался вверх, на тот самый выступ. Перед мной растелилась невероятная картина. Если по утру я считал воздух прозрачным, то сейчас он будто вовсе исчез, никакой дымки, пропали все преграды для глаз. Мир стлался чистейшим, непохожим на самого себя.

Небо покрыл багрянец заката, такой алый, что казался совершенно нереальным, будто вышедшим из-под кисти гениального художника. Снега покрывавшие тёмные горы порозовели, казались ярче чем когда-либо, а каждая граница хребтов, линий снега — виднелись чёткими штрихами.

— Красиво… — сказал я и мой голос вышел до странного глухим, но разносился далеко и ясно.

И я понял, что не слышу насекомых, не слышу птиц. А шум реки стал звонким, похожим на стук стеклянных шариков. Я облизнул пересохшие губы, сглотнул тугой комок. И во мне начало расти беспокойство. Запахи тоже стали иными, сосновая смола била в нос с невиданной силой, и поверх неё — запах пыли.

— Что-то не так… — прошептал я.

— Да, — тяжело сказал Белк, — Пролилась кровь Белого Волка, залила синие поля. — каждый слог, каждый звук звучал как охрипший гонг, — Видишь… — он указал на чёрно-белые горные вершины, что вонзались в облака.

— Лентикулярные облака… кровавое небо… — шептал я.

— Шкура его расстелилась, укрывая горы, защищая их от Него. Скоро он придёт, — в его голосе я услышал благоговейный ужас.

Не было ласточек, стрижей или галок… На одной из ветвей виднелся ворон, что сидел неподвижно, нахохлившись и не издавая ни звука. Я посмотрел по сторонам и увидел оленей, серн и косуль, что бежали вниз, неслись с лугов в долину.

— Кто идёт?

Белк повернул голову ко мне и я встретился взглядом с его широко раскрывшимися, наполнившимися паникой глазами. И его потрескавшиеся губы выдали:

— ДУХ ВЕЛИКОГО КРАСНОГО ВЕТРА…

Глава 18

Мы неслись сквозь редколесье, залетали на склоны, осыпи и проскакивали горные реки. Больше мы не искали следов, не следили за окружением. В этом не было смысла — звери ушли вниз, попрятались в норах и расщелинах. Только мы одни оглашали грохотом ног тишайший склон. Нужно было как можно скорее узнать, кому принадлежит тот дым и искать укрытие. Бежать обратно на стоянку было уже поздно, да и дым был — рукой подать.

«У нас есть не больше трёх-четырёх часов до его прихода, — понимал я, забираясь на очередной склон и видя, как горы покрыла стена облаков. Она застлала вершины, замерла на самом пике — и только ждала, как сорваться вниз, в долину, — Удар будет ужасным. Долина создаёт условия, где поток ускорится в три-четыре раза, пытаясь протиснуться в 'бутылочное горлышко» — в моих научных изысканиях я никоим образом не мог избежать исследования климатических явлений. И к сожалению, слишком хорошо понимал, что нас ждёт. Эффект Вентури разгонит ветер от условно начальных пятидесяти километров, до двухсот.

Вчера, у костра, Белк рассказал, кто такой «Дух Красного Ветра»: «Он идёт тогда, когда Белый Волк страдает. Кровь его проливается на синие луга и клочки шкуры стелются над пиками гор. Сначала, словно замирает весь мир. Птицы замолкают, прячутся в щелях скал. Звери несутся вниз, ищут воду, чтобы напиться перед смертью, — его голос звучал как смесь благоговения и ужаса, — Глаза видят так далеко, как никогда. В горле сохнет, сосна трещит от сока и волосы встают дыбом.»

— Обходим слева, вверх на склон. Там перескочим через узкую реку и спустимся — высота будет на нашей стороне. — дал я указания на бегу, когда мы поднялись на последний склон, где за рекой прямым потоком, небывало высоко уходил тёмный дым.

— ДА! — почти синхронно ответили напряжённые голоса за моей спиной.

А в голове всё крутились слова: «Когда шкура опустится на горы, застелет их —