Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

И я всё приговаривал:

— Вернусь, правда.

— Обещаешь?

— Да, обещаю, — серьёзно сказал я.

— ЭЙ! ДОЛГО ТЕБЯ ЖДАТЬ, ИВ⁈ — прогремел голос Ранда издали.

Лишь тогда мы отпустили друг друга. Я слышал, как безумно колотится молодецкое сердце. Ощущал, как разгорелись щёки, а по ногам бегут мурашки. С годами забываешь каково испытывать столь яркие эмоции. Я даже растерялся.

— Эм… пойдём, пора, — пробубнил я.

— Да…

«Я уже и не знаю, мои это эмоции или нет? — подумал я, шагая по каменистой площадке к остальным, — Могу ли… позволить себе это?»

Удивительно, но сегодня воздух, сама атмосфера в нашей долине была какой-то иной. Прозрачной, едва ли не хрустальной. Казалось, стоит протянуть руку и сможешь коснуться далёких гор. Можно было рассмотреть каждое деревце на противоположном плато склоне предгорий, а небо — было почти неестественного, глубоко-синего цвета, но с белёсым отливом у самого горизонта. И даже ночью, словно предвкушая такой день, звёзды не мерцали, а горели ровным, колючим светом. Даже Млечный Путь протянулся до самого горизонта, как полоса инея на чёрной шкуре.

Или мне так только кажется?

Мы остановились перед началом склона, в тени пушистого дуба, что одиноко предвещал владения хвой, скал и жёстких осок. Мы помолчали, поглядели на стоянку, словно пытаясь запечатлеть, отпечатать в памяти этот кадр, чтобы обязательно к нему вернуться.

— Не забудьте верши проверить, — вдруг сказал я.

— Это сейчас всё, что тебя волнует? — усмехнулся Белк.

— И раколовки, точно, — осклабился я.

— Пойдёмте! — бросил Шанд-Ай и пошёл вперёд.

Я посмотрел ещё раз на Уну и шепнул:

— Я вернусь.

Если последние недели мы ходили по известным нам местам, по изученному склону. То теперь, выйдя за его приделы, нам открылся совершенно незнакомый мир. Тут всё казалось иным, чужим и опасным. Каждая кочка могла оказаться «живым камнем» грозя отправить тебя в овраг, поваленные ветром или старостью деревья — логовом для волков, а каждая достаточно широкая язвина — жилищем медведя.

Двигались мы эдаким треугольником, вершиной которого был Белк. Он был нашим авангардом и являлся самым опытным из нас — ему и вести было. Мы же заняли углы и следили за периметром. В этих предгорьях, можно было встретить жутких тварей, настоящих монстров. К стоянкам они не приближались, как и к тем местам, где видна была явная деятельность человека. По крайней мере — опытные хищники, что уже были знакомы с главным хищником планеты.

«Но тут, уже не наши владения… — понимал я, — В этом биоме несколько не удивительно было бы встретить пещерных гиен, особенно в расщелинах, где они выводят потомство. Сюда спокойно заходят пещерные львы. А уж медведи, и того подавно считают себя тут полноправными хозяевами.»

Именно поэтому, мы особенно внимательно следили за местностью и просматривали следы, помёт, осматривали кору деревьев на предмет шерсти. Стоило увидеть какой-то признак — изучали направление и свежесть, если зверь шёл давно — смещались лишь немного, если след свежий — шли прочь, пока не найдём безопасный путь. Не деревья, осыпи и скалы были главным ограничением скорости, — а именно местная фауна.

— Ху… — глухо шепнул Шанд-Ай привлекая внимание.

Мы тут же заняли позиции за кустами, деревьями, скрытые от его направления. И следили за ним, а он жестами показал: «Зверь. Два десятка шагов.» и показал направление. Я проследовал взглядом по земле и увидел зверя. Небольшого, если сравнивать с прочими хищниками. Но куда более опасного, если говорить о его потомке.

Выглядел он как помесь питбуля и барсука-переростка. Покрытый густой бурой шерстью, длинной около полутора метров. Коренастый и приземистый, с толстыми, мощными ногами приспособленными для передвижения по снегу. А туловище выглядело, как «бочонок на колёсах», с массивной грудью и широкой спиной. Морда крупная и широкая, с весомыми челюстями.

Рука и так сжимала атлатль, готовая в любой момент пустить его в ход. Но в нашем случае, самый выгодное и разумное решение — избегать любых опасных стычек. Мы не на охоту вышли.

Росомаха в моём прошлом мире, была не слишком опасна, как бы её образ не приукрашала массовая культура. Этот зверь имел огромное личное пространство и как правило всеми силами избегал встречи с человеком. Агрессия была возможно лишь при определённых обстоятельствах: бешенство, защита добычи или будучи загнанная в угол. Известных инцидентов с участием человека и росомахи едва ли наберётся с десяток, а уж про летальные исходы я и того не слышал.

Только… плейстоценовая росомаха хоть и принадлежала к тому же виду, сильно отличалась. Она в два раза крупнее, с крепкой и массивной мускулатурой и куда более мощными челюстями, способными дробить кости. Если современные охотилась на зайцев, грызунов, то эта — вполне могла валить молодых оленей, сайгаков. И походила скорее на маленького медведя, чем на саму себя.

«В любом случае, не стоит с ней связываться. — подумал я, и заметил, как Шанд-Ай уже заносит руку для удара, а росомаха обернулась в нашу сторону, — Нет! Шанд-Ай!»

И тут я среагировал быстрее, чем успел подумать:

— ГР-Р-Р-Р-Р-Ы-Ы-Ы-Ы-Х-Х! — вырвался из меня раскатный, утробный звук симулирующий рык пещерного льва.

Росомаха его услышала, дёрнула мордой и кинулась меж кустов. А я по спине Шанда видел, как он недовольно опускает атлатль. Он обернулся ко мне с хмурым лицом, но Белк тут же выступил вперёд.

— Ты хотел ударить её, да? — спросил он Шанда.

— Да, это же малый медведь, — прошипел он, — Хорошая шкура.

— Шкура то хорошая, а идея — плохая. — выступил я вперёд, — Мы договорились бить птицу и зайца, клыкастых не трогать. Нам не нужно лишнее внимание, — строго проговорил я.

Шанд-Ай помолчал, выдерживая мой взгляд, потёр грудину и бросил:

— Пойдёмте.

И тут Белк ухватил его за плечо и повалил на землю, я отскочил от неожиданности, а он уже прижал Айя к земле.

— Делай то, что сказал Ив… — прохрипел он, — Если он ничего не сказал, это не значит — что ты прав. Ты не прав. Клыкастых не трогаем. Не берём больше, чем нужно на вечер. У нас есть пеммикан, даже без добычи — еда есть. А если ты решил яйцами поиграть, я тебе их оторву.

«Что на него нашло?» — подумал я.

— Прекращайте, — твёрдо сказал я и Белк отпустил Шанда. Тот шикнул на него с гневом, но больше нечего делать не стал. — Шанд! — окликнул его я.

— Я понял! — бросил он.

Похоже, он становится слишком своенравным. Надо его приструнить.

Он