Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж

понравилось, что в первую же минуту в его лагере они увидели, как унижают и изводят девушку, как ее волокут под дождем в одной рубашке. Ему не понравилось, что в командирском шатре они наткнулись на другую девушку, полураздетую и дрожащую от страха, с покрасневшей от оплеухи щекой.

Элиону очень многое здесь не нравилось, но он ничем не мог возразить Седрику Кастору. Они уже встали на этот путь, и, если Эллис не проявит характер, сойти с него не смогут.

Пока продолжалось обсуждение, Элион отошел к боковому столику и налил себе еще вина. В последний месяц жизнь превратилась в скучную череду однообразных занятий, состоящих из тряски в седле, военных советов и сна. Никаких увлекательных бесед с Риккардом и Киллианом. Никаких блаженных ночей в постели с женщиной.

Мелани вернулась в Илитор, Риккард и Киллиан отправились на юг, а Элион остался здесь, в окружении тупоголовых наглых людей Кастора, которые мародерствовали на этих землях без всякого удержу.

«Рыба гниет с головы», – подумал Элион, бросив на Кастора еще один свирепый взгляд. Сколько расаланских женщин пострадали за последнее время от рук тукоранских солдат? Отец настоятельно советовал Элиону не вмешиваться, а сообщать о подобном лордам. Но что, если лорд сам ведет себя неподобающе? К кому же идти тогда?

Разве что к принцу Райлиану. И все равно такой человек, как Седрик Кастор, будет поступать как ему заблагорассудится. «Закрой на это глаза, – сказал себе Элион. – Не ищи грязь, и он ее не покажет. По крайней мере, у него хватит совести держать свои мерзкие секреты за закрытыми дверями».

С небес все еще лил дождь, неослабевающий поток, который никак не прекращался. Последние три дня выдались тяжелыми: армия с трудом пробиралась через разлившиеся реки и ручьи, топи и трясины, напитавшиеся влагой из-за штормов. Вандарийцы потеряли счет увязшим в грязи повозкам. Все это время Элион думал о Литиане, которого он теперь встретит только за столом Варина, если вообще встретит. И об Алероне. И об отце с сестрой, и о Мелани тоже. Она успокаивала Элиона, когда он больше всего в этом нуждался. Но теперь ее больше нет.

Он снова посмотрел на рыцарей и лордов, собравшихся за столом. Их голоса слились в общий гул. «Заметит ли кто-нибудь, если я просто уйду?» – задумался Элион. Он мало говорил на этих встречах – зеленый, как весенняя трава. У него не было опыта сражений, и, Варин свидетель, Элион никогда не стремился его получить. Алерон шел этим путем, и у него отлично получалось. Элион задумчиво улыбнулся, представив, как его могучий старший брат сидит за столом, полностью поглощенный делом. Это Алерон должен сейчас быть здесь, а Элион – лежать под Сталелитом.

Нужно побыть одному. Элион ненавидел, когда разум заводил его в болото темных мыслей. Они не приносили никакой пользы, но и справиться с ними не получалось. Это происходило все чаще, и с каждым днем Элион становился немного холоднее, немного жестче. «Скоро уже ничто не сможет меня задеть, – думал он. – И это будет даром и проклятием одновременно».

Никто не заметил, как он выскользнул наружу. Или никто не придал этому значения. Он прошел через двор к разрушенной надвратной башне и старому рву, откуда открывался вид на лагерь, раскинувшийся на пологом склоне.

Сгущались сумерки, и границы лагеря становились все более размытыми и неясными. Далеко на юге армия лорда Канабара растеклась по вересковым пустошам. Элион, все еще в нагруднике и плаще с серебряной эмблемой Вандара, вышел за пределы развалин. Снаружи стояли стражники.

– Где молодой рыцарь мог бы найти себе женщину в здешних краях? спросил Элион.

Они повернулись к нему. Лицо одного из них пересекал огромный шрам, недавно загноившийся и плохо зашитый.

– Просто спустись с холма и найдешь, – прохрипел стражник, обнажив полный рот гнилых зубов. – Здесь это не так уж трудно, сын Варина.

Мужчины загоготали, а Элион кивнул и направился дальше. Женщину он не искал – просто хотел получить представление о том, как выглядит настоящий военный лагерь, непохожий на те, что он посещал до вторжения. Тогда не было ни трофеев, ни набегов, ни грабежей. Не пролилось ни капли крови. Но здесь… Сколько палаток набито награбленным добром? Сколько бедных беспомощных женщин увезли из их домов и оторвали от семей ради грязного удовольствия этих низких, похотливых мужчин?

Элион спустился с холма и направился по центральному проходу между палатками – в основном низкими, в цветах Тукора, коричневыми с зеленым, влажными и пахнущими сыростью. Некоторые из них обвалились, не выдержав натиска дождя, несколько небольших ручьев бежали по колеям, прокладывая себе путь вниз по склону.

Элион подошел к большому костру. Вокруг на бревнах, сгорбившись и укрывшись от моросящего дождя темными плащами, сидели не меньше десятка простых солдат. Они разговаривали сварливыми, ворчливыми голосами, обменивались сальными историями, а некоторые одарили Элиона суровыми взглядами, когда он проходил мимо.

У одного хватило наглости крикнуть:

– Ты как раз вовремя, вандариец. Мы уже несколько недель вас здесь ждем.

Послышались хриплые смешки, и еще несколько человек бросили одобрительные замечания, воодушевленные этой наглостью.

«Узна́ют ли они меня в темноте, под таким дождем?» – подумал Элион. На мгновение им овладело желание выхватить меч из божественной стали и научить этих солдат манерам, но все же ему хватило здравого смысла проигнорировать их и последовать дальше в лагерь, где в сгущающемся мраке светились и потрескивали другие костры. Все они были окружены фигурами, тенями и недовольными людьми.

Из палаток тоже доносилось ворчание. Ворчание, пыхтение, визг и стоны удовольствия… смущения… боли. Многие не озаботились даже тем, чтобы как следует задернуть за собой полог, и чем дальше Элион уходил от развалин старого замка на вершине холма, тем хуже все становилось. В поле зрения появились лагерные бордели: большие войлочные палатки, похожие на огромные длинные дома, светились изнутри, заполненные извивающимися тенями.

Элион направился дальше, мимо шумных групп, собравшихся вокруг бочонков с элем, затевавших драки. Из ближайшей палатки выскочили двое полураздетых мужчин и едва не свалились в костер. За ними с криками выбежала обнаженная женщина, которая, очевидно, и стала причиной ссоры. Никто не попытался разнять дерущихся – все солдаты громко смеялись, тыкали пальцами и осушали кружки, наслаждаясь бесплатным развлечением.

Кое-где драки были уже организованными. На тренировочном дворе, расположенном между палатками напротив конюшен, солдаты стояли большим кругом. Там принимались ставки и выбирались участники. Те, кто только что дрался, были в крови, синяках, но явно довольны. Кому-то осматривали глубокую рану над глазом, другой держался