Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

Содружество и Восточную Европу представляли Голицын из Москвы, Посадник из Новгорода, молодой Кирилл Потёмкин из Смоленска, Светлояров из Новосибирска, Мономахов из Киева, Ягеллонка из Варшавы. От Западной Европы присутствовали герцог Альбрехт Габсбург из Берлина и герцог Массимилиано Сфорца из Милана; рамка Хильдеберта Меровинга из Парижа оставалась демонстративно пустой. Ближний Восток прислал Давида Багратуни из Еревана и султана Мехмеда XI Дамира из Стамбула. Американские Бастионы представляли сама Мари-Луиз, президент Хендрик ван дер Берг из Нового Амстердама и директор Абнер Уитмор из Сан-Франциско. Южная Америка выставила представителя Верховного Конклава из Куско, консула Изабелу Верде из Вердеполиса и сенатора Рикардо Агирре из Серебряного Союза. Восточную Азию в одиночку представлял сёгун Нарикацу Токугава из Хэйан-кё; рамки королевства Корё и двух китайских префектур с Бастионами оставались пусты.

Я видел подобные собрания в первой жизни. Вожди племён, конунги, старейшины родов — те же яйца, вид в профиль. Каждый слушал с единственной целью: прикинуть, какую выгоду можно извлечь из сказанного, или хотя бы помешать врагам и так называемым союзникам извлечь эту самую выгоду.

Мари-Луиз заговорила. Преамбулу она уложила в минуту: обрисовала обстановку, обозначила угрозу и необходимость совместных действий. Хранительница не распылялась на подробности и передала слово мне.

Я говорил так, как привык говорить на военных советах: коротко и без эвфемизмов. Возле Детройта открылся стабильный портал за Грань, в иной мир, откуда приходят Бездушные; через него непрерывно идут подкрепления. Из портала вышла сущность четвёртой трансформации, Абсолют, которая закрепилась в кратере и выстраивает вокруг себя армию. По нашим оценкам, к исходу третьих суток численность перевалит за десятки тысяч единиц.

Двадцать с лишним лиц на скрижалях замерли. Несколько секунд я слышал только негромкий гул связи, а потом началось.

— Простите, князь Платонов, — первым заговорил представитель Конклава из Куско, пожилой мужчина с морщинистым лицом, — вы сказали «портал за Грань»? Портал в мир Бездушных? Откуда у нас основания считать, что таковой существует?

Агирре из Буэнос-Айреса подхватил:

— Целый мир Бездушных — это всё-таки скорее из области гипотез, не так ли?

Я не стал спорить. Для многих из присутствующих само существование портала в мир Бездушных звучало как бред, а целый мир, населённый этими тварями, и вовсе противоречил всему, чему учили академии.

— Мне доводилось дважды видеть подобные порталы, — ответил я ровно. — Существование иной реальности, откуда приходят Бездушные, не вызывает у меня сомнений.

О Том-кто-за-Гранью и наших двух беседах я рассказывать не стал. Для этого собрания подобные подробности были бы лишними и только подорвали бы доверие к остальным моим словам.

Смысл сказанного мной все уловили достаточно чётко: всё это время человечество считало Бездушных локальной угрозой, порождением собственного мира, а они оказались вторжением извне. Последствия для всех были огромными, и каждый сидящий за этим столом должен был это осмыслить.

Ядвига подняла руку — жест неожиданно школьный, учитывая её возраст и статус.

— Предлагаю обсудить эту занимательную теорию в другой раз, — произнесла княгиня сухо. — Сейчас перед нами конкретная проблема прикладного характера — Абсолют возле крупного города. Сосредоточимся на ней.

Герцог Габсбург подался к скрижали. На худощавом лице с высоким лбом и залысинами читалось вежливое недоверие.

— Четвёртая трансформация? Абсолют?.. — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Позвольте напомнить собравшимся, что за последнюю тысячу лет зафиксировано ровно три появления подобных существ. Последнее — четыреста лет назад. Предпоследнее — более тысячи лет назад. Эти создания — уровень угрозы из учебников истории, а не из оперативных сводок. Не является ли произошедшее в Детройте сильной, но вполне обычной вспышкой некроактивности, раздутой до вселенских масштабов паникующим гарнизоном?

За вопросом стоял холодный расчёт. Если угрозы нет, Детройт превращается в некомпетентный Бастион, потерявший контроль над ситуацией и выпрашивающий помощь у заклятых друзей. И я, князь из далёкого Угрюма, выгляжу как человек, раздувающий панику ради собственных политических целей.

Сенатор Агирре поддержал Габсбурга, хотя тон его звучал скорее осторожно, чем снисходительно.

— Серебряный Союз уважает Детройт, — проговорил он, развернув ладони в примирительном жесте, — однако прежде чем отправлять людей через полмира, я хотел бы увидеть доказательства. Некроактивность — да. Прорыв — допускаю. Абсолют? Сомнительно. Возможно, гарнизон столкнулся с мощным Лордом и, не имея опыта борьбы с высшими формами, ошибочно классифицировал его.

Посадник из Новгорода не проронил ни слова, и его молчание было красноречивее любой реплики: он ждал, куда качнётся большинство, чтобы примкнуть к победившей стороне.

Я повернулся к Лавалле и коротко кивнул. Начальник гарнизона, сидевший чуть поодаль от стола со сломанной рукой на перевязи, молча поднялся и вывел на скрижали запись аэросъёмки. Зернистое изображение с ночных дронов развернулось перед собравшимися: кратер, чёрный туман, расползающаяся мёртвая зона, организованные колонны Бездушных, двигавшиеся концентрическими кругами. Потом — крупный план. Силуэт в центре кратера. Три сросшихся тела, общая сердечная полость, пульсирующая синим, размеры, исключавшие любую известную трансформацию ниже четвёртой. И убийственная аура — живой некроэнергетический туман, растекавшийся на сотни метров от эпицентра. Даже на зернистой записи было видно, что это не Жнец и не Кощей: и масштаб, и форма существа не вписывались ни в одну известную классификацию. Пространства для иной интерпретаций не оставалось.

На этот раз тишина длилась заметно дольше.

Консул Изабела Верде из Вердеполиса нарушила её первой, и голос её звучал спокойно, с нотой, которую я определил как контролируемый страх:

— Движется ли эта… тварь в сторону населённых пунктов?

— Пока нет, — ответил я. — Абсолют закрепляется, строит армию. Фаза закрепления конечна, за ней последует марш. Когда это произойдёт, гарнизон Детройта не удержит город. Ни один одиночный Бастион не сдержит такую угрозу.

Светлояров кашлянул в трубку и заговорил своим мягким, чуть извиняющимся тоном:

— Позвольте дополнить, коллеги. Существует сравнительный пример, который стоит вспомнить. 1608 год, бассейн реки Подкаменной Тунгуски, период Смуты в тогда ещё Русском царстве. Третий зафиксированный Абсолют — Иссушение. К тому моменту мир успел крепко забыть об их существовании: предыдущий появлялся более семи веков назад. Раздробленные русские княжества сочли первые признаки прорыва обычным усилением Гона. Когда разобрались, что происходит, было почти поздно.

Он выдержал паузу, и я заметил, как несколько лиц на скрижалях подались ближе к своим экранам.

— Сразиться с Иссушением вышли трое: двое сильных Архимагистров из старых сибирских родов Кучумовичей и Юсуповых, каждый с собственной свитой, и эвенкийский шаман сопоставимого ранга, чьё имя история не сохранила. Троица не уничтожила