Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

— Серебряный Союз подтверждает участие, — заявил он, выпрямив спину. — В рядах Арбитров — Маркос Уртадо из Буэнос-Айреса, лучший из бойцов южного полушария.

Слово «лучший» Агирре выделил так, что оно повисло над столом как знамя: за ним стояла гордость за страну, которая выращивает бойцов мирового уровня, и сенатор хотел, чтобы все это запомнили.

Представитель Конклава из Куско говорила мало. Пожилая женщина в ярких тканях, с лицом, словно вырезанным из тёмного дерева, она ограничилась сутью:

— Конклав поддерживает активацию. Андская Конфедерация пришлёт две сотни воинов из горных гарнизонов, привычных к бою в экстремальных условиях.

Помощь скромная по масштабам, Куско находился далеко, и сам факт участия уже являлся добрым жестом. Я отметил, что Конклав не хвастался, не выпячивал имён. Редкое качество за этим столом.

Консул Верде из Вердеполиса предложила логистическую поддержку:

— Парящий город располагает скоростными порталами, способными перебрасывать грузы на межконтинентальные расстояния быстрее наземных станций. Если Детройту потребуется срочная поставка Эссенции или эвакуация — Вердеполис обеспечит всё это.

Голос консула звучал мягко и по-деловому, без тени бравады. Я решил, что Верде — одна из немногих людей за этим столом, кто думает о деле, а не о том, как эффектнее подать своё участие.

Я слышал о Вердеполисе немного, но каждый слух стоил десятка фактов. Город, парящий над амазонской сельвой в непроницаемой пелене облаков, куда не долетали ни дроны, ни разведчики; город, который торговал с миром через порталы и никого не пускал к себе без приглашения. Что скрывалось за этими облаками, толком не знал никто, и его правители, похоже, предпочитали, чтобы так и оставалось впредь.

Ядвига терпеливо выслушала всех, а затем задала вопрос, который, похоже, думали многие, но не решались озвучить:

— Если Абсолют реален, почему он появился именно в Детройте? Порталы не открываются сами. Кто-то открыл его, и этот кто-то работал на территории Бастиона. Как, госпожа Текумсе-Дюваль, вы допустили подобное у себя под носом?

Подтекст был прозрачен как стекло: не измена, а некомпетентность. Если Детройт сам открыл дверь, почему весь мир должен платить за чужие ошибки?

Мари-Луиз ответила прямо, не опуская глаз:

— На нашей территории тайно действовала организация, запрещённая в Содружестве, Гильдия Целителей. Я не знала о масштабах проводимых ими экспериментов. Это провал моих правоохранительных органов, а значит, мой провал, и я не буду искать козла отпущения. Однако вопрос «кто виноват» не поможет остановить армию Бездушных, которая удвоится к утру.

Князь Мономахов из Киева, до этого молчавший, поправил очки с толстыми стёклами и заметил:

— Отправка Арбитров — дорогое удовольствие. Кто компенсирует расходы? Содержание подразделения, переброска, потерянные дни, возможные потери — всё это ложится на Бастионы-доноры. Если угроза окажется меньше заявленной, мы потратим ресурсы впустую.

Молодой Кирилл Потёмкин из Смоленска оборвал его:

— Если угроза окажется больше заявленной, Бастионы потеряют не ресурсы, а население. Давайте голосовать.

— Коллега, вы меня неверно поняли, — произнёс Мирослав Игоревич, не повышая голоса. — Я не возражаю против отправки. Я спрашиваю о механизме распределения расходов. Мы готовы взять на себя их часть.

Габсбург предпринял ещё одну попытку перехватить инициативу:

— В случае активации оперативное командование должно быть у баронессы фон Герсдорф, — отчеканил он. — Местное руководство уже продемонстрировало уровень своей компетенции. Нам нужен профессионал, а не импровизация.

Целил он и в Мари-Луиз, и в меня, даже не особенно это скрывая. Я посмотрел на герцога и произнёс холодно:

— В отличие от уважаемого Альбрехта, я за последние годы не раз участвовал в войнах лично и имею несколько больше боевого опыта, чем миролюбивый герцог.

Алые пятна расползлись по скулам Габсбурга, дошли до лба. Он открыл рот, закрыл, и я увидел, как его пальцы побелели, вцепившись в подлокотник кресла.

Голицын возразил мягко, но с той твёрдостью, которая закрывала дискуссию:

— Оперативную координацию обороны ведёт тот, кто лучше всех знает противника. На данный момент это князь Платонов, которому доверяет госпожа Текумсе-Дюваль. Содружество настаивает на этом условии. Госпожа фон Герсдорф командует Арбитрами как подразделением; общая координация — за Платоновым.

Габсбург не согласился, но и не стал блокировать. Оставил вопрос подвешенным — он наверняка собирался вернуться к нему позже, когда Арбитры окажутся на месте и расклад сил за столом переговоров изменится.

Абнер Уитмор, глава Сан-Франциско, просидевший весь этот торг с лёгкой полуулыбкой и не проронивший ни слова, наконец заговорил. Немолодой мужчина из тех, кто не представляется, потому что считает, что вы уже должны знать, кто он такой. И в чём-то он даже прав. Голос его звучал так тихо, что несколько участников подались к своим скрижалям, боясь пропустить фразу.

— Сан-Франциско уже согласился направить в Детройт мадам Ишикаву и три группы целителей, — произнёс директор ровным голосом, в котором не было ни капли позёрства. — Мы сделали это до совещания, без голосования и без встречных условий. Когда и если другие Бастионы решат последовать нашему примеру, мы будем рады координации.

По мозаике лиц прошла волна, которую трудно было назвать иначе, чем замешательством. Уитмор только что зафиксировал простой факт: пока остальные торговались, выпячивали своих бойцов и делили полномочия, Сан-Франциско молча отправил реальную помощь.

— Мы не ставим условий, — продолжил он, сцепив пальцы перед собой, — кроме одного. Медицинский блок подчиняется только мне и госпоже Ишикаве. Не Арбитрам, не оперативному штабу, не князю Платонову. Целитель решает, кого спасать, в каком порядке и какой ценой. Если это неприемлемо…

Абнер выдержал паузу и улыбнулся, хотя улыбка не достигала его глаз.

— … то я уверен, что у Берлина или Стамбула найдутся собственные медицинские ресурсы сопоставимого уровня.

Все знали, что не найдутся, и Уитмор знал это лучше прочих. Габсбург промолчал, и это молчание было красноречивее любого ответа. Мехмед дёрнул щекой, но возражать не стал. Я отметил про себя, что директор Сан-Франциско умел торговаться ничуть не хуже остальных, просто укладывал весь торг в один короткий ход.

Голосование пошло быстро. Голицын — за. Кирилл Потёмкин — за. Мехмед Дамир — за, с оговоркой о «всесторонней поддержке». Токугава ограничился одним кивком. Сфорца — за, с обаятельной улыбкой. Агирре — за. Куско — за. Верде — за. Уитмор — за, коротким «да», словно вопрос был решён для него ещё до начала совещания. Ван дер Берг — за. Ядвига — за, после паузы в несколько секунд. Мономахов — за. Габсбург — за, после демонстративной задержки и повторной оговорки о командовании. Багратуни — за, добавив, что