Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

вопроса, каждый из которых попал точно в цель. Какова приблизительная численность Бездушных на текущий момент? Есть ли данные о скорости расширения зоны некроэнергетического заражения? Располагает ли коалиция хотя бы одним Грандмагистром?

Я ответил честно, и Багратуни помолчал.

— Я пришлю полторы сотни бойцов, — решил он, а также — несколько Мастеров и Магистров. У Еревана нет лишних Архимагистров, князь, не буду вас обманывать. Взамен я попрошу помощь в получении дополнительной квоты на усиление бойцов в вашем Бастионе. Часть моих людей уже прошла процедуру, и результат впечатляет. Я хочу больше.

— Договорились, — ответил я.

Деловой подход Багратуни импонировал мне: без лишних слов и без попыток выторговать неоправданные уступки.

— И ещё одно, — добавил Давид. — Я поддержу активацию Арбитров на совещании.

Голос нефтяного хана Джеванширова из Баку буквально обволакивал меня вежливостью, за которой я безошибочно различал привычку не давать прямых ответов.

— Князь, я понимаю серьёзность обстановки. Позвольте рассмотреть возможности. Баку далёк от Детройта, и наши ресурсы задействованы на каспийском направлении, но я обещаю дать ответ в ближайшие дни.

Я не стал настаивать. Обещание рассмотреть возможности означало, по моему опыту, вежливо упакованный отказ. Баку действительно находился далеко и не имел прямой заинтересованности в судьбе американского Бастиона. Каждый вложенный в чужую войну боец оголял каспийский рубеж, где степные кочевники не нуждались в приглашении заглянуть на огонёк.

Княгиня Ягеллонка из Варшавы слушала больше, чем говорила. В трубке звучало мерное дыхание, редкие шорохи, и голос, когда он появлялся, был ровным, как зимнее небо над Краковом.

— Это действительно Абсолют, князь? — спросила Ядвига, и в вопросе не было недоверия, лишь потребность в абсолютной уверенности.

— Я видел его своими глазами, — ответил я.

Собеседница выдержала долгую паузу и проговорила:

— Я поддержу любое решение совещания Бастионов. Однако своих магов я отправлю только в том случае, если угроза перешагнёт границы Америки.

Я не настаивал. Ядвига всегда была осторожна, и эта осторожность позволила Речи Посполитой пережить столетия между молотом немецких Бастионов и наковальней восточных княжеств.

Следующий звонок раздался сам. На экране магофона высветилось имя, которое я не набирал. У Светлоярова по словам капитана Ибрагимова из Алых Витязей имелся собственный Провидец, способный засекать пробуждение Кощеев ради их титанических кристаллов. Появление Абсолюта, существа на порядок мощнее любого Кощея, этот ясновидец наверняка ощутил, как ощущают землетрясение, едва не подпрыгнув на стуле.

Новосибирский князь заговорил своим обычным извиняющимся тоном.

— Прохор Игнатьевич, до меня дошли сведения о катастрофе в Детройте. Я просто не могу сидеть в стороне. Я готов прислать пакет телекоммуникационного оснащения для координации боевых действий: артефакты связи, распределённые сенсоры для установки по периметру, систему координации боевых отрядов. А также нашу ратную компанию «Алые Витязи» в полном составе.

Я на секунду прикрыл глаза. Артур предлагал объективно полезные вещи. Система координации от Новосибирска считалась одной из лучших в Содружестве, а «Алые Витязи» под командованием сотника Недорубко представляли собой профессиональное и хорошо вооружённое подразделение.

— Будем признательны, — сказал я. — Когда ожидать поставку?

— Оснащение будет готово к отправке завтра утром. Алые Витязи выдвинутся через портал в течение полутора суток. Мне координировать логистику с Хранительницей напрямую?

— Верно.

Звонки продолжались до самого вечера. Мари-Луиз говорила пока не стёрла язык, пила остывший кофе, сухо отдавала приказы адъютантам, которые появлялись и исчезали из кабинета с бумагами и донесениями. Я терял счёт голосам, именам, условиям и оговоркам.

* * *

К одиннадцати вечера я добрался до гостевой спальни, опустился на край кровати и достал магофон. За окном лежал тёмный Детройт, по улице ползли редкие патрульные машины. В Угрюме сейчас шесть утра, а значит, Ярослава вероятно уже проснулась. Я набрал номер и супруга ответила сразу. Голос был бодрым, хотя и чуть приглушённым, и я услышал на фоне тихое чмоканье и возню.

— Здравствуй, кормлю Михаила, — пояснила она шум. — Как продвигается поездка?

Я коротко поведал ей обо всём случившемся. Ярослава слушала молча, изредка уточняя детали, и я ловил в её голосе сосредоточенность опытного командира.

— Как Угрюм? — спросил я.

— Всё штатно, — ответила Ярослава. — Бастион функционирует, бояре не ропщут, Бирман запустил третью линию сборки в подземном цехе. Коршунов контролирует периметр, Дитрих гоняет рыцарей и Стрельцов по полигону. Ничего экстраординарного.

— Хорошо.

Повисла тишина. Не тягостная, а та особая тишина, которая возникает между людьми, когда всё главное уже сказано, а главное несказанное оба понимают без слов. Ни один из нас не произнёс вслух, что я мог сложить свою голову вдали от дома. Мы оба это знали и оба выбрали промолчать.

— Возвращайся целым, любимый, — произнесла Ярослава тихо. — Ты нужен нам обоим.

Я несколько секунд смотрел в тёмное окно, за которым спал обречённый город.

— Никто и ничто не удержит меня здесь. Я вернусь!

* * *

Вокруг воронки на месте казино «Чёрный Вигвам» расползалась чернота. Некроэнергетический туман поднимался от кратера рваными столбами, заволакивая деревья, ограды, брошенные автомобили. Температура в радиусе пятисот метров от эпицентра падала ежечасно. Утренняя роса на капотах машин сменилась инеем, иней превратился в наледь, а наледь к полуночи покрыла дорогу ровной стеклянной коркой.

В центре кратера, среди оплавленных остатков фундамента и скрученной арматуры, сидел Хлад. Существо не двигалось. Три сросшихся тела, образовавших единую химерическую конструкцию, покоились на обугленном бетоне, а общая сердечная полость, видимая сквозь полупрозрачные грудные пластины, мерно пульсировала тусклым синеватым свечением. Кристалл Эссенции внутри сердца наливался плотностью, всасывая рассеянную некроэнергию из окружающего пространства.

Абсолют закреплялся. Не атаковал, не расширялся резкими рывками. Методично и неторопливо, как корневая система дерева, впивающаяся в новую почву, тварь пускала невидимые щупальца своей ауры всё дальше от кратера. В радиусе действия этой ауры органика разлагалась: трава чернела и рассыпалась пылью, стволы молодых деревьев покрывались гнилостной плёнкой, крысы и дикие животные, оказавшиеся слишком тупыми или медленными, падали замертво. Спустя десять-пятнадцать минут мёртвые тела поднимались. Крысы, волки и олени вставали первыми, бездумно семеня на подламывающихся лапах, обращённые в жалкое подобие Трухляков. Одно оставалось неизменные: пустые провалы глаз, дёрганая походка, неутолимый голод.

Портал в подвале оставался открытым. Поток энергии из-за Грани не прекращался. Через рваную дыру в реальности, обрамлённую остатками кристаллических матриц, непрерывно выбирались Бездушные. Трухляки валили десятками, спотыкаясь о бетонные обломки. Стриги приходили реже, но каждая стоила десятка Трухляков. Дважды за ночь из портала протиснулся Жнец, и каждый раз земля под воронкой вздрагивала, принимая на себя вес твари, которой не полагалось существовать по эту сторону Грани.

Параллельно с потоком из портала на Зов Хлада стекались Бездушные со всего региона. Из лесов, окружавших