Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

А блондинка тем временем убрала платочек в карман платья и принялась рассказывать:

— Ну ладно, давайте я лучше вас свежими сплетнями порадую. Ну, то есть не все они сплетни, по большей части всё правда, это я так… В общем, когда вас убили… Ой, тьфу ты, забыла совсем. Вас же убили, Дархан Имранович! Кудей сказал, что вы мертвы были, когда он обход делал, а когда вас Аароша тронул, вы вдруг ожили!

Карина радостно заулыбалась — видно, лицо у меня было ошарашенное.

— А ещё Кудей сказал, что с вас Метка должна была слететь, вот! Она, говорит, Метка‑то есть, в сознание вставляется. А если человек того, то и сознание у него — этого. На перезагрузку уходит, в общем. Так что радуйтесь, Дархан Имранович: нет больше на вас Метки.

— Точно? — прохрипел я и чуть не закашлялся. Уж больно новость была невероятная.

Дарисвета поспешно сунула мне соломинку в рот, и я сделал пару глотков.

— Абсолютли! Кудей говорит, что сто процентов гарантии не даст, но девяносто девять — железно. Вы молчите, пожалуйста, я вам сейчас всё‑всё расскажу, о’кей?

И на меня полился поток информации, щедро сдобренный комментариями и англицизмами. Если их пропустить, то схватка после того выстрела, который меня… хм… убил, практически закончилась.

Нападавших было всего человек двадцать, и когда прикончили барона, остатки солдат предпочли бежать. К тому времени дон Роберто разобрался с кавалерией, а молодой боярин поймал сбежавшую ведьму и вернулся к нам. В общем, мы победили, хотя и не без потерь.

Кроме Муратовой были убиты ещё шестеро бойцов крепости и двое из команды Сыскного Указа. Ещё один лишился руки, а другой — глаза. Крыгина не знала, навсегда это или отец Игнатий сможет их восстановить с помощью магии. Кудей сказал, что в принципе это возможно.

Кудей и меня спас, когда я вдруг ожил: выложился на полную, сам рядом со мной полчаса валялся, потому что магическое истощение словил.

Девушка сказала это с таким уверенным видом, что я нашёл в себе силы вопросительно шевельнуть бровью. Блондинка это движение прочитала — видно, ждала его — и с гордостью сообщила, что у неё на поле боя произошёл прорыв и теперь она тоже магичить может. Правда, чуть‑чуть, слабенько, но это же только сейчас! А вот потом, совсем скоро, она станет ого‑го какая! Только Хогвартс закончить надо. Ну, не Хогвартс, а школу магов в Китеже.

В общем, мы победили, но остались на поле боя до заката. С рассветом двинулись дальше, гоня пленных в замок Ламар. Дошли к вечеру и увидели, что ворота раскрыты, а в замке людей почти не осталось, лишь с десяток слуг и два конюха.

Оказывается, вчера вернулись остатки наёмников и принялись грабить жилище покойного нанимателя. Кого‑то убили, кого‑то из женщин изнасиловали, взломали покои барона и вынесли оттуда всё ценное. Хотели даже поджечь, но хватило ума этого не делать, чтобы не злить наследников ещё больше.

Когда наёмники убрались, вывозя награбленное на телегах, следом за ними тем же самым занялись слуги, в основном из числа тех, кто не местный, а таковых тоже набиралось достаточно. Денег им почти не досталось, но в комнатах сейчас царит полный разгром: утащили даже столы и стулья. Моя кровать — чуть ли не единственная уцелевшая.

Опять же, были драки, и опять кого‑то убили. Опять изнасиловали несколько женщин, не догадавшихся убраться от греха подальше.

К вечеру пришли мы, замок был взят под стражу. Пару пойманных мародёров князь приказал повесить, а дон Роберто послал своих людей в деревню, откуда были большинство сбежавших слуг. Там тоже кого‑то то ли повесили, то ли застрелили, но к ночи часть награбленного вернулась в замок.

Вернулись и некоторые слуги, которым просто некуда было деваться. Господина убили, а становиться опять крестьянами они не хотели. Вернуть из растащенного удалось немного, но и того хватило, чтобы попаданцы сменили гардероб.

— Вот, заверсачилась, — с удовольствием провела блондинка по голубой ткани платья. — Как на меня сшито! Здорово, правда? Жаль, в таком в седле не поездишь, но я и для верховой езды нашла себе кое‑что. Ламар‑то, оказывается, тот ещё хомячок‑бурундучок был. У него шмотками аж две комнаты были забиты, слуги рассказали. Правда, после воров нам и не осталось почти ничего, но всё же!

Платье у неё не то, в котором мы выехали из крепости Транье. Предыдущее было простенькое, коричневого цвета, в подобном ходит Самия. Это же пошито из гладкой голубой ткани, богатой даже на вид, с кружевами и вышивкой. На голове у девушки появилась заколка, а волосы были собраны в косу, перевязанную лентой. Лента тоже была голубая.

Вообще, Крыгина стала выглядеть если и не как герцогиня, то уж не ниже баронессы.

— Князь, Кудей и Семён весь замок обшарили, — под конец сообщила рассказчица. — В кабинете барона вроде бы нашли что‑то, что нас с вами касается. Ой, тьфу ты! Князь же об этом обещал на ужине рассказать, а я тут с вами… Простите, Дархан Имранович, я побегу, ладно? Я там скажу, что вам лучше, вам сиделку пришлют. А не пришлют, я сама к вам приду, расскажу, что и как, хорошо? Вы выздоравливайте только!

Последние слова она прокричала уже по ту сторону распахнутой двери, и я опять остался один. Осторожно вздохнув, закрыл глаза, чувствуя, как наваливается сон.

Когда проснулся опять, принесли поесть. Никаких тебе «сначала бульон, а потом что‑то посерьёзнее» — сразу тарелку каши с мясом. Правда, мясо нарезано мелко, напрягаться не приходилось. Медленно, в час по чайной ложке, расправился со своей порцией, попутно общаясь с посетителями.

Со мной в комнате теперь постоянно кто‑то был: либо кто‑то из наших, либо слуга, приставленный князем. Наши ничего нового не сообщили, а вот слуга был интересный — взрослый мужчина лет тридцати, блондин.

Слугу звали Ганс, и он был местным. По рассказам Ганса, его прапрадед провалился сюда прямиком из‑под Сталинграда, чему был несказанно рад. К моменту попадания у него были обморожены руки и ноги, и если бы не магия, то рядовой Баум присоединился бы к тысячам своих сослуживцев, насмерть замёрзших в приволжских степях.

А тут ему не только вылечили гангрену, но и дали денег и титул. Правда, титул ненаследный, так что дети стали уже обычными крестьянами, но крестьянами зажиточными. Теперь семейство Баумов держало трактир, сестра