Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

Князь на претензии барончика ответил, что не возражает, но передача состоится завтра, а до рассвета замок Ламар считается его трофеем.

Гастон… Ну и имечко… Гастон морду покривил, но возражать не стал и даже приказал своим солдатам встать на постой в деревне. Я ещё подумал, что деревенским на этой неделе не везёт по‑полной. Сначала наёмники Ламара повеселились, потом котыревские там шороху навели, а теперь ещё одна толпа вооружённых и агрессивных мужиков. М‑да, тяжко тут крестьянам живётся. Впрочем, у нас раньше не лучше было. «Белые пришли — грабют, красные пришли — тоже грабют», — вспомнилась мне фраза из «Чапаева», точно описывающая ситуацию.

Другим «гостем» оказался муж баронессы, которая нас сюда «призвала», уж не знаю, как этот процесс правильно назвать. Точнее, эта сука была любовницей той твари, которая чёрным колдунством занималась. А этот сморчок в богато украшенных латах — её законный супруг.

Блин, я на него посмотрел — реально сморчок. Тощий, как Кащей в исполнении Плятта, и даже похож немного на нашего легендарного актёра. Но Плятт — актёр, он не только Кащея играл, но и Бабу‑Ягу, и ещё кого‑то, кажется. Я его плохо помню, только по передаче «В гостях у сказки», которую мне бабушка в записи показывала, но думается мне, что он был добрым человеком. А барон Плио — злой. Я бы даже сказал, фанатично бешеный.

Чего он с целым эскадроном шляется? За женой бегает, отбить её у нас хочет? А зачем? Котырев сказал, что Далия уже, можно сказать, померла, покатушки в клетке — просто оттягивание неизбежного финала. Пока что баронесса нужна для очной ставки…

Стоп. Раз баронесса нужна была для очной ставки, и главное слово здесь — «была», а Ламара больше нет… То и Далия больше не нужна, так что ли? Ох ты ж, ё‑моё…

Карина Александровна Крыгина

Так паршиво мне ещё никогда не было. Сидела за столом, как в воду опущенная, и кусок в горло не лез. Вершинин сидел рядом, подливал вино в красивый кубок, и я непрерывно хлебала тёмную жидкость. Знала, что не поможет, но остановиться не могла. Как вспомню Каштанку, так из глаз слёзы текут, а в горле комок, и выть хочется.

В замок припёрлась целая делегация — наследнички, мать их всех за ногу. Слов нет, один мат на языке, но материться нельзя. Невместно, как Сёмка Широков говорит.

Что у них тут за жизнь, а? Что ни день, то кого‑то убивают. Днём шестерых похоронили! Это получается, в среднем по два человека в день, если считать, сколько мы тут… Или по полтора? Не суть. Даже если по одному… Что за мысли в голову лезут?

О, опять Игоряша набулькал пойла до краёв. А я вот и выпью всё. Залпом! И пусть мне будет хуже. Хотя куда уж хуже‑то? Если только как Эльвире…

Подняла голову, осмотрела стол и сидящих за ним. Лица расплываются, зал шатается, слёзы текут… Ещё и сопли… Ик, тьфу… Ну, конкретно набралась, дура. Завтра башка болеть будет, но и чёрт с ней. Вот выпила — и вроде легче стало. А завтра будет опять не до мрачных мыслей, потому что похмелье. Вот почему местные постоянно винище хлещут! Это они так от горя спасаются. А я чем хуже? У меня тоже горе! У меня подруга погибла, вот!

— Игорёк, ты чего заснул? Не видишь, мой кубок пуст… ик… ой? Ой, ик… Тьфу… Ну что ты на меня так смотришь? Не дам я тебе сегодня, у меня траур, понял? А раз понял, то наливай! Вот так, молодец. Давай, выпьем не чокаясь. Не хочешь? А я выпью, мне можно. Да, можно! Нужно, понял? И не ори на меня, я сама знаю, что пьяная! Да пошёл ты…

— Ой, Валера! Валерик, а давай выпьем, а? Помянем Эльвиру. Не пьёшь? Что, совсем⁈ Пресвятая Шанель, правда что ли? А я хотела с тобой на брудершафт… Валерик, ты такой душный! Эй, ты чего кривишься? Куда пошёл, спрашиваю⁈ А ну, стой!

— Ай, рука… Поднимите меня! Спасибо…

— А ты кто? Кудей? А, ну да, сорри, коуч… Ну, титчер, в смысле. В каком смысле? Ну, ты же меня учишь? Я же хорошая ученица? Я знаешь, как могу? Ща, покажу… Ыых… Ща, погодь… Пффр… Тьфу ты…

— А давай выпьем, а? А ю реди? Вот, хоть с тобой выпить можно, а то все вокруг гады такие… Да, давай, гоу! За тебя! Тьфу, что за гадость такая? Ой… Что‑то мне… Извини, мне надо…

— Самия! Ты где? Самия, помоги!

Валера Проц Сорокин

М‑да, а ещё спрашивает, почему я не пью. Вот потому что тебя вижу — ничего в глотку и не лезет, дура!

Каринка опять отличилась. Сначала рыдала на похоронах — по‑настоящему ревела, без балды. Потом весь день ходила как в воду опущенная, всё тишком да молчком. Глаза красные, лицо бледное, чисто вампир. Даже не среагировала на приезд начальства Котырева.

Впрочем, я тоже особо старался не лезть на глаза незнакомым дядькам, особенно новому барону Ламару, Гастону. Уж больно у него морда противная. А вот Герцман не растерялся: уже до ужина успел с новым начальником контакт наладить. Видел я, как наш политик с местным эсбэшником «за жизнь» разговаривали. Начальник тоже князем оказался, но в должности выше. Да и выглядел он именно как начальник, в отличие от Котырева, который повадками напоминал ищейку. Толстенький такой, пухленький, лысый как коленка, глаза колючие. Как Аарон с такими людьми общие темы для разговора находит, не понимаю.

Вечером собрались в большой зале. Ну, как большой… В Транье столовка раза в два побольше была, но Транье и крепость немалая — центр силы, как я понимаю. Понятно, почему дон Роберто в таком авторитете и почему, несмотря на вроде бы скромное звание капитана, к нему прислушиваются князья. У испанца, даже после вчерашних потерь, почти сотня юнитов в строю, а в крепости осталось раза в три больше.

Для сравнения: у Ламара и у двух прибывших сегодня днём баронов в сопровождении было человек по семьдесят, из них половина — наёмники.