Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

— Зачем в реку? — отстранённо спросил Руслан.

— Бегучая вода завсегда от нечисти наипервейшая преграда, — охотно ответил Семён. Потом посмотрел поочерёдно на нас и посуровел голосом. — Ты, Руслан, брось кукситься. Забыл уже, как в нашем мире оказался? Бабёнка эта — ты не гляди, что она молодая да невинная на вид. Ведьмы — они завсегда такие. Но нутро у неё подлое, а душа чернее чёрной ночи. Она бы тебя не пожалела, поглумилась бы всласть, а потом прирезала без всяких колебаний. Так что учись, как надо от зла избавляться! И не смей глаза отводить, когда костёр запылает, слышишь? Нельзя слабину этим тварям показывать, надо в себе стойкость воспитывать.

— Как‑то уж больно крутой урок получается, — буркнул Горбоносов.

— Зато надолго запомнится, — возразил мальчишка.

Ну а как мне его называть, Семён Иванович, что ли? Так он всё равно меня вдвое младше. Пацан и есть. Ему бы в школе учиться, перед девчонками краснеть и порнуху тайком от родителей смотреть. Вместо этого: боярин, с боевым магом за колдунами гоняется, головы рубит и пришлых жизни учит. А я учусь! Может, и не стану магом, как Кудей, или рубакой, как Семён, но уже свой путь наметил.

Сначала — магическая школа, как старый маг советовал. А там посмотрю, куда податься. Если правда, что мы помолодеем лет на десять, я скоро за двадцатилетнего сойду. А в двадцать лет, да с взрослыми мозгами… Не пропаду. Можно в Новгород, к мореходам. Стану шкипером, буду у румпеля стоять и кричать: «Поднять бром‑стаксель!» Или что‑то другое, но такое же звучное. А может, и другим чем займусь…

Вчера вечером я поговорил с князьями. Хотя Котырев заметно нос воротит от моей фамилии, за Барбашиным я такой неприязни не заметил. Вполне адекватный дядька, настоящий управленец.

Когда я озвучил версию о возможных планах покойного барона, толстяк одобрительно хмыкнул:

— Весьма здравая мысль, Аарон Борухович. Весьма. Как считаешь, Борис Сергеевич?

Кстати, я заметил, что между собой они исключительно «на ты», а вот всем остальным уважительно «выкают». Наверное, дворянские заморочки.

Котырев пошевелил усами, кивнул:

— Я Ламара знал плохо, но дон Роберто о нём отзывался как об исключительно развратном типе. Так что такой финт он мог провернуть. И подтверждение тому имеется.

— Имеется, да, — повторил лысый и обратился ко мне: — Вы, молодой человек, как закончится вся эта котовасия, не пропадайте, хорошо? Мне светлые головы ой как нужны, а у вас, я смотрю, мозги правильно работают. Кадры решают всё, как говаривал Иосиф Виссарионович.

Признаться, я выпучил глаза, услышав слова Сталина из уст иномирянского князя. Барбашин моему удивлению лишь усмехнулся.

— Вы в магическую школу думали поступать?

— Да, — кивнул я немного растерянно. — Кудей посоветовал. Сказал, у меня к воде талант, надо развивать.

— Гидромантия? — толстяк пожевал губами, причмокнул. — Хороший дар.

— Кудей ему в купцы советовал идти, — добавил Котырев. — А что? Образованный, с арифметикой дружен, ещё и водный маг. В Новограде такого молодца в любую судовую команду возьмут.

— Может быть, может быть, — согласился Барбашин, разглядывая меня из‑под бровей. — А может, и что поинтереснее можно найти. А, Аарон Борухович?

Я пожал плечами:

— Сейчас пока рано что‑то планировать, Лазарь Ильич. Мне бы живым из этой истории выйти.

— А ты постарайся, сынок, — ласково заглянул мне в глаза князь. — Постарайся выжить. Под лежачий камень и вода не течёт, слыхал, поди, такую поговорку?

На «ты» обратился, давая тем самым понять, что считает меня… кем?

В следователи Сыскного Указа я точно не подойду — и сам не хочу, и не смогу. Работа слишком специфичная. Даже не всякий абориген на такое годится, а уж инопланетянин — тем более.

Но сыск — это лишь одна сторона медали под названием «князь Барбашин». Вторая, возможно даже главная, это его титул. Титул князя котируется весьма высоко: выше только великие князья, герцоги и сам царь. Думаю, Барбашин стоит в местной табели о рангах на верхних строчках. Это вам не мэр провинциального городка — он, считай, минимум левая рука губернатора.

Хм, политика… Политику я люблю. Люблю ловить оттенки беседы, понимать второй и третий смысл сказанного или, вот как сейчас, несказанного.

Обещаний князь мне никаких не дал, даже намёка не бросил. Но… Думаю, не всякого попаданца он сынком назовёт. Котырев на такое обращение аж усы вздыбил — чуть зубами щёлкать не начал, волчара.

Уже утром, сидя натощак по совету Вершинина, я продолжил размышлять.

Вот есть Барбашин, большая шишка в этом мире. Что о нём сказать можно?

Во‑первых, в кабинете не сидит, лёгок на подъём. Во‑вторых, ездит в карете без гербов, на этот факт сержант Василий указывал, и это немаловажно. Значит, титулом своим не кичится, как некоторые наши на Старой Земле — своей должностью. Вряд ли Барбашин у нас поставил бы себе мигалку на шестисотый «мерин» раньше того времени, как ему по должности такой атрибут стал полагаться.

В то же время людям цену знает, команда у него хорошая. Тот же Котырев, к примеру, хоть и набит предрассудками насчёт боярских привилегий, но на колдуна вышел, нас спас, барона замочил без раздумий — «вжик, вжик, уноси готовенького!» Баронессу вот сейчас сожжёт.

Инициативных, значит, Барбашин любит. Самостоятельных. А что ещё?

Вспомнились мои собственные планы по формированию команды из товарищей по несчастью. Кого‑то в интеллектуалы планировал, кого‑то для общения, и сетовал, что нет у меня силового крыла.

Возможно, у князя ситуация противоположная: у него не хватает аналитиков и планировщиков при переизбытке любителей скакать на лошади и рубить с плеча?

«Есть ли у вас план, мистер Фикс?» Конечно, есть, не может не быть. Плох тот генерал, что не мечтает стать фельдмаршалом. Генеральская должность у Лазаря Ильича уже есть — надо идти дальше. Разумеется, не одному, а при поддержке. А в поддержку я подхожу идеально: умён, молод, перспективен. И никто за мной не стоит, что автоматом делает меня преданным только лишь Барбашину.

Нормально. Я бы тоже к перспективным попаданцам присматривался.

Да, у меня были несколько другие планы, но на то они и планы, чтобы корректироваться. Ветер в парусах, крики чаек за кормой? Кто