История Спартака - Сергей Свой

курьеры. Нужно было полностью парализовать связь между отрядами Красса, Помпея и Вариния, создать информационный вакуум, в котором можно было бы незаметно подготовить ловушку для юного Красса.

Именно «Тени» добыли ключевую информацию. Через подкупленного писца в лагере Вариния они узнали, что Марк Красс Младший, уставший от «пассивной» осады гор, выпросил у отца разрешение на самостоятельную карательную экспедицию. Его цель – разорить несколько самнитских поселений, которые, по данным римской разведки, снабжают Спартака. Он выступил из лагеря отца с двумя когортами пехоты (около 800 человек), турмой вспомогательной галльской конницы (200 всадников) и обозом. Он шёл в долину реки Таммаро, известную своими плодородными землями и лояльными самнитами.

Узнав об этом, Спартак позволил себе редкую улыбку. Рыбка клюнула. Теперь нужно было правильно её подсечь.

Место для засады выбрали не в горах, где её мог ожидать осторожный (после стольких уроков) противник, а на границе между холмистой местностью и равниной. Селение Ветула, которое якобы и было целью Красса, стояло у слияния Таммаро и небольшого ручья. Местность вокруг была открытой, что, казалось бы, исключало возможность крупной засады. Но именно на этом и сыграл Спартак.

Он стянул к месту будущего боя не всю армию, а лишь её самое мобильное и смертоносное ядро: «Ударные когорты» Крикса (2000 человек), усиленные пятью сотнями лучших бойцов из «Железного легиона» Эномая. Плюс всю кавалерию, которую удалось собрать – около 500 всадников (в основном бывшие нумидийцы и фракийцы, неплохо державшиеся в седле). И, конечно, «Тени» Агенобарба для контроля над окружающей местностью и блокирования путей отхода.

Самнитские поселенцы из Ветулы (настоящие, а не подставные) были заранее эвакуированы в горы. В самом селении оставили лишь видимость жизни – дым из нескольких печей, фигуры вдалеке. Оборонительный частокол кое-где «укрепили», но сделали это нарочито слабо.

Когда отряд Марка Красса показался на горизонте, римляне увидели именно то, что хотели увидеть: беззащитное селение, которое можно разграбить для показательной порки мятежных самнитов. Молодой Красс, горящий желанием отличиться, приказал коннице окружить селение с флангов, а пехоте – построиться и двинуться на штурм.

Именно в этот момент, когда римская пехота, развернувшись в боевую линию, приблизилась к окраинам Ветулы, из-за спины у них, из камышей высохшей старицы реки и из специально вырытых и замаскированных ям-укрытий, поднялись люди Крикса. Они не кричали. Они молча, с предельной жестокостью, ударили в тыл и во фланг построившимся когортам. Одновременно с этим из самых дальних домов Ветулы вылетели десятки «огненных стрел» Махара. Они впивались в деревянные стены и соломенные крыши, и через мгновение селение превратилось в гигантский костёр, отрезавший римлянам путь вперёд и ослепляющий их дымом.

Галльская конница, увидев пожар и услышав звуки боя, ринулась на помощь своей пехоте, но была встречена залпом пилумов из второго ряда ударных когорт и контратакой собственной кавалерии Спартака. На открытой местности нумидийцы, прекрасно владеющие дротиками, оказались эффективнее тяжёлых галльских всадников.

Марк Красс Младший растерялся. Вместо лёгкой победы он попал в капкан. Он пытался отдать приказы, построить людей в каре, но паника, дым и яростный, беззвучный натиск врага делали своё дело. Его личная охрана сомкнулась вокруг него, пытаясь вырваться из котла.

И тут в дело вступил Спартак. Он не командовал издали. Он вёл в бой свой «Клинок». Их было всего триста, но они, как шило, врезались в самое плотное скопление римлян вокруг знамени легиона и командира. Спартак, сражаясь двуручным фракийским мечом-ромфеей, прорубился к самому знамени. Стандартоносец, огромный детина, попытался зарубить его, но Агенобарб, сражавшийся рядом, принял удар на щит и вонзил гладиус под мышку римлянину. Спартак выхватил из его ослабевших рук знамя – серебряного орла на древке.

Увидев падение знамени, последние остатки дисциплины в римлянах рухнули. Марк Красс, юноша с перекошенным от ужаса и ярости лицом, бросился в отчаянную контратаку, пытаясь отбить орла. Он столкнулся со Спартаком лицом к лицу. Их поединок длился недолго. Марк был храбр, но неопытен. Спартак, холодный и расчетливый, парировал его удары, изучая. Затем, поймав момент, он сделал обманный выпад, Марк отпрыгнул, оступился на скользкой от крови земле, и ромфея Спартака описала короткую дугу, снося юноше голову с плеч одним чудовищным ударом.

Бойня закончилась быстро. Из тысячи римлян спаслись бегством, унося раненых, не более сотни всадников. Остальные были перебиты или взяты в плен. «Орлёнок» был мёртв. Орёл – захвачен.

Победа была полной. Но когда Спартак, держа в одной руке окровавленное знамя, а в другой – голову Марка Красса, обошёл поле боя, его не покидало странное, тяжёлое чувство. Он видел в глазах некоторых своих воинов не только ликование, но и нечто животное, дикое. Они пинали трупы, срывали с мёртвых не только оружие, но и одежду, добивали раненых с жестокостью, которой он их не учил. Победа, добытая такой ценой и таким способом, меняла их. Делала не просто солдатами, а хищниками.

Аполлодор, наблюдавший за сражением с безопасного холма, подошёл позже. Его лицо было непроницаемым.

– Эффективно, – сказал он. – Жестоко и эффективно. Мой царь будет доволен доказательством. Но позвольте вопрос, стратег: эта ярость, которую вы развязали… вы сможете её контролировать, когда придёт время штурмовать не полевой лагерь, а Вечный город?

Спартак не ответил. Он смотрел на заходящее солнце, окрашивающее долину в багровые тона. Контролировать? Он должен был её направить. Сфокусировать, как солнечный луч через линзу, на одну цель – Рим. Но что останется после того, как луч прожжёт дыру в самой истории?

Голова Марка Красса и штандарт его легиона были аккуратно упакованы в ящик с солью и смолой. Его доспехи, прекрасной работы, были отосланы Эномаю для «Железного легиона». Весть о победе и выполнении условия Митридада была отправлена на юг, в Бруттий, с цепью сигнальных огней, которую уже начали создавать на горных вершинах.

Теперь оставалось ждать. Ждать высадки понтийской армии. Шесть недель прошло с момента возвращения послов. До истечения срока, данного Митридадом, оставалось две недели.

Ожидание – самый тяжёлый этап. В армии началось брожение. Люди, заряженные на великий поход, на штурм Рима, бездействовали. Тренировки и работа уже не могли полностью занять их умы. Поползли слухи. О том, что Митридад обманет. О том, что Рим уже выстроил неприступные стены. О том, что Помпей уже близко.

Спартак чувствовал, как под его ногами начинает колебаться почва. Единый порыв, вызванный известием о союзе, начинал рассеиваться. Нужно было дать людям новую, ближнюю цель. И он её дал.

Он собрал совет и объявил: пока ждут Митридада, армия совершит последний, сокрушительный рейд не для