История Спартака - Сергей Свой

Проникнув в сады, Спартак разделил свою сотню. Часть под командованием фракийца Реска создала диверсию у главного входа, имитируя штурм. Основная же группа во главе со Спартаком просочилась в жилые и хозяйственные постройки. Спартак, ведомый какими-то смутными воспоминаниями фракийца о посещении подобных мест в прошлой жизни раба-гладиатора, отвезённого для показательных боёв, быстро нашёл то, что искал: помещение управляющего с архивами. Среди свитков учёта он обнаружил записи о «восточных диковинах»: саженцах, семенах, черенках. Была даже карта сада с обозначением, где что растёт.

Они собрали мешки с семенами того самого острого перца и масличного кустарника. Заодно взяли образцы других экзотических растений, которые могли пригодиться Леонтию.

Затем Спартак отдал самый странный приказ. В самом центре виллы, в атриуме с фонтаном, его люди разложили небольшой костёр из драгоценных папирусных свитков из библиотеки Лукулла. Не просто подожгли, а развели огонь особым способом, с добавлением порошкового состава Леонтия. Пламя получилось зелёным и почти бездымным. Посреди этого костра Спартак водрузил на остриё пилума шлем римского офицера, захваченный в «Волчьей пасти». Зрелище было surреалистичным и зловещим.

Перед уходом, на мраморном полу атриума, он вывел углём одну фразу, которая должна была дойти до самого Красса, до сената, до всех: «Вы отняли у нас всё. Теперь мы приходим за вашим миром».

Три группы соединились на рассвете в условленном месте – в руинах старого греческого храма на мысе Мизено. Они почти не понесли потерь (двое раненых у Бренна). Добыча – несколько мешков золота и серебра, ценные печати, мешки с семенами. Но главное – они сделали невозможное. Они проникли в самое сердце римской Кампании, в её курортную и священную зону, и учинили там погром.

– Теперь они точно бросят всё и погонятся за нами, – сказал Агенобарб, смотря на зарево пожаров, ещё видное на западе.

– Не всё, – поправил Спартак, упаковывая семена в непромокаемые мешки. – Они бросят часть сил. Но Красс будет вынужден реагировать. Публичный позор, осквернение святынь… Сенат будет требовать крови. А пока его легионы метаются между Самнием и Кампанией, пытаясь поймать призрак, «Молот» и «Тени» будут методично рвать его тылы. И «Щит» нарастит мускулы в горах.

Он повернулся к своим людям. Они были измотаны, но в их глазах горел дикий, ликующий огонь. Они только что доказали себе и миру, что нет для них запретных мест.

– Мы не будем возвращаться той же дорогой. Нас будут искать на путях в Самний. Мы пойдём на юг. В Луканию. А оттуда – сделаем вид, что прорываемся к морю, к нашим кораблям. Пусть думают, что мы бежим. А мы… мы просто начнём новый круг. Пока они не сойдут с ума, пытаясь догнать нашу тень.

Они снова растворились в предрассветной мгле, оставив позади горящие виллы, осквернённые храмы и Рим, который впервые за долгие десятилетия почувствовал ледяное дыхание страха не на дальних границах, а у самого порога своего дома. Война из противостояния армий превратилась в кошмар, в игру с призраком, который бил отовсюду и ниоткуда одновременно. А Спартак вёл свою игру, балансируя на острие ножа между гениальностью и безумием, между свободой и тотальным разрушением.

ГЛАВА 20 Зов с востока

Возвращение «Клинка» в Самний больше походило на триумфальное шествие призраков. Они не прорывались с боями, не уходили от погони. Они просто растворились в хаосе, который сами и создали. Новости об их налёте на Флегрейские поля и Кумы расползались по Италии быстрее, чем скакали римские курьеры. Слухи обрастали ужасающими подробностями: говорили, что Спартак призвал демонов из вулканических трещин, что его воины не боялись священных рощ, что зелёный огонь в атриуме Лукулла был знаком скорой гибели Рима.

Этот психологический удар сработал лучше любой выигранной битвы. Легат Вариний, получив известия, запаниковал. Его задача была ясна – уничтожить армию рабов в Самнии. Но теперь эта армия, вернее, её самая страшная часть, оказалась у него в глубоком тылу, оскверняя самое дорогое. Часть его сил была срочно переброшена на запад, для защиты Кампании и поимки неуловимого «Клинка». Осада Самния дала трещину.

Этим немедленно воспользовались «Молот» Эномая и «Тени» Бренна. Давление на горные проходы ослабло. Бренн со своими партизанами стал смелее, устраивая дерзкие нападения даже на укреплённые посты. Эномай, получив передышку, смог перегруппироваться и даже отбить у римлян ключевой перевал, ведущий к одному из скрытых убежищ «Щита».

Спартак же вёл свой отряд не напрямую, а большим крюком через Луканию. Они двигались теперь почти открыто, но под видом… римских солдат. Одежда и доспехи, взятые с убитых фуражиров и на вилле Октавия, позволяли им выдавать себя за вексилляцию, перебрасываемую для усиления охраны побережья. Агенобарб блистательно играл роль уставшего, раздражённого центуриона. Эта маска позволила им даже пополнить запасы в одном из римских прибрежных фортов, грубо отчитав местного декана за непорядок.

Через три недели скитаний «Клинок» вышел к знакомому месту – разрушенной Стене Красса. Спартак приказал остановиться. Стоя на обломках когда-то грозного укрепления, он смотрел на север, откуда должен был прийти главный удар. Из его поля зрения не уходило видение: красные стяги, свежие легионы, высаживающиеся с кораблей. Помпей. Третья птица.

«Чтобы победить птицу, нужно вырвать у неё когти и сломать крылья, – думал он. – А для этого нужна не рассыпавшаяся сеть, а снова сжатый кулак. Кулак, который ударит в нужный момент и в нужном месте».

Они нашли «Щит» в высокогорной долине, которую самниты называли «Утробой камня». Это была обширная котловина с озером, скрытая со всех сторон отвесными скалами и единственным узким проходом, который легко оборонялся. Здесь кипела жизнь. В пещерах по склонам располагались кузницы, где день и ночь гудели мехи. На берегу озера сушились сети, работали гончары, выделывали кожу. В центре долины тренировались новобранцы под присмотром ветеранов. Это был целый подземный город, населённый десятью тысячами душ.

Дазий, выглядевший измученным, но счастливым, встретил Спартака как бога, сошедшего с небес. Он тут же принялся докладывать: запасы продовольствия (рыба, дичь, запасённое зерно), производство оружия (уже сделали сотни пилумов и несколько катапульт), состояние людей (моральный дух высок, болезни отступили). «Морской глаз» также регулярно присылал вести: Крикс оправился от раны, корабли совершали успешные рейды, иллирийцы после истории с Теутой обходили Петра-Грапис стороной.

– Эномай и Бренн на подходе, – сообщил Дазий. – Получили твой сигнал. Должны соединиться с нами через несколько дней.

– Хорошо, – кивнул Спартак. – Собирай совет. Старейшин, командиров десятков из «Щита».