История Спартака - Сергей Свой

class="p1">Совет длился несколько часов. Обсуждали, спорили, взвешивали риски. В конце концов, дерзость и масштаб замысла Спартака перевесили. Все устали от бесконечной войны на истощение. Идея нанести сокрушительный удар, убить прославленного полководца и найти могущественного союзника зажгла в их сердцах новый огонь – огонь не просто выживания, а настоящей победы.

Были приняты решения:

1. Немедленно начать реорганизацию армии по новому плану. «Щит» становится гигантской учебной базой и фабрикой.

2. Активными действиями «Летучих когорт» и «Теней» скрыть масштаб преобразований и создать у римлян впечатление, что армия Спартака всё ещё раздроблена и действует мелкими группами.

3. Начать подготовку к встрече с Помпеем. Нужно было выбрать поле боя, подготовить его, изучить тактику полководца. Этим занялся Агенобарб, знавший о Помпее если не всё, то многое.

4. Сформировать посольство к Митридату.

Выбор послов был непростым. Нужны были люди умные, хитрые, бесстрашные, способные говорить на греческом (языке восточной дипломатии) и производить впечатление. После долгих обсуждений выбрали троих:

· Дазий. Интеллектуал, мечтавший о законах, умеющий излагать мысли чётко и убедительно. Он будет главным переговорщиком.

· Лукарий. Самнит-корабельщик, знающий моря, ветра, бухты. Его знание практических деталей пути и морского дела было бесценно.

· Махар. Юный сириец, гений «огненного» дела. Он должен был продемонстрировать образцы и (частично) раскрыть секреты, чтобы доказать серьёзность намерений. Его фанатичная преданность Спартаку и делу гарантировала, что он не сломается и не предаст.

Их сопровождала команда из тридцати самых надёжных моряков и воинов с «Бури». Капитаном оставался проверенный нумидиец из команды Бренна. Послам дали свитки с предложениями, написанные по-гречески Дазием и проверенные Агенобарбом на предмет возможных двусмысленностей. В дары положили образцы «греческого огня» в медных сосудах со сложными запорными механизмами (чтобы никто не мог открыть их в пути), несколько «огненных яблок», а также – в качестве символа – шлем легата Вариния, захваченный в одной из стычек.

Перед отплытием Спартак отвел Дазия в сторону.

– Ты везёшь не просто предложение, Дазий. Ты везёшь нашу судьбу. Смотри в глаза Митридату не как раб на царя, а как воин на союзника. Напомни ему, что когда-то и он был молод и боролся против гиганта. Скажи, что мы – его шанс ударить Риму в спину, когда тот увяз в борьбе с нами. И… – Спартак понизил голос, – если он откажет, если проявит высокомерие… запомни всё. Расположение его дворца, его охрану, настроение его придворных. Эта информация может пригодиться… другими способами.

Дазий, обычно спокойный, был бледен от ответственности, но кивнул твёрдо.

– Я дойду. И вернусь с ответом. Или не вернусь.

«Буря» отошла от скалистого берега Петра-Грапис на рассвете. На её мачте развевалось новое знамя – не меч, пронзающий фаски, а сложный символ: пучок молний на фоне восходящего солнца. Символ гнева и новой зари. Спартак, стоя на скале рядом с Криксом, провожал корабль взглядом, пока он не превратился в точку на горизонте.

– Теперь всё от них зависит, – хмуро сказал Крикс.

– Нет, – возразил Спартак. – Теперь всё зависит от нас. Пока они плывут, мы должны сделать себя настолько сильными, чтобы наш союз был желанным для Митридата, а не милостью с его стороны. И для этого… – он повернулся к Криксу, – нужно начать охоту. Помпей ещё далеко. А у Красса есть другие легаты. Более амбициозные, чем осторожный Вариний. Нужно выманить одного из них. Разбить. И забрать его доспехи для нашего «Железного легиона». У меня уже есть кандидат.

Он спустился в пещеру, где Агенобарб уже разложил карты и свитки с досье на римских командиров.

– Кто? – спросил галл, следуя за ним.

– Марк Лициний Красс Младший, – без тени улыбки сказал Спартак. – Сын. Он рвётся отличиться, чтобы не ударить в грязь лицом перед отцом. Он командует кавалерийским крылом и несколькими когортами новобранцев. Он самоуверен, горяч и ненавидит меня лично, как позор семьи. Он идеальная мишень. Мы устроим ему маленькую «Волчью пасть». Только на сей раз… без ошибок.

В его голосе звучала холодная, неумолимая решимость. Игра вступила в самую опасную фазу. Теперь они делали ставку не на выживание, а на тотальную победу. И первый шаг к этой победе лежал через разбитые доспехи сына их самого опасного врага. Пока «Буря» бороздила волны Адриатики, держа курс на восток, к далёкому и загадочному дворцу царя Митридата, в горах Самния начала коваться новая, страшная сила, предназначенная для одного удара. Удара, который должен был потрясти мир до основания.

ГЛАВА 21 Между молотом и наковальней

Возвращение «Бури» стало событием, всколыхнувшим все укрытые в горах силы Спартака. Корабль вошёл в скрытую бухту Петра-Грапис не под покровом ночи, а средь бела дня, с развевающимся на мачте не только их собственным знаменем с молниями, но и ярко-пурпурным вымпелом с золотой звездой – символом царя Понта. Это было смелое заявление: посольство возвращалось не с пустыми руками.

Спартак, получив донесение от Крикса, немедленно выехал из центральной долины «Утробы камня» к побережью. С ним была лишь малая часть «Клинка». Лагерь в долине кипел работой: по новому плану шла активная перековка армии. Звук молотов из кузниц не умолкал ни днем, ни ночью. Эномай муштровал первые когорты «Железного легиона», заставляя их маршировать в тяжелых, пока ещё недоделанных или трофейных лориках. Бренн со своими «Летучими когортами» уже вовсю репетировал манёвры на окрестных холмах. Поэтому известие о возвращении послов было как глоток свежего воздуха, несущий обещание грозы.

В каменном зале форта Петра-Грапис, где когда-то располагался римский префект, теперь стоял простой деревянный стол. За ним сидели Спартак, Крикс, Агенобарб и старый Вер. Напротив – Дазий, Махар и Лукарий. Последние двое выглядели измотанными долгим плаванием, но глаза их горели. Дазий же казался преображённым. В нём появилась неуловимая уверенность, осанка человека, видевшего чудеса и говорившего с полубогами.

– Говори, – приказал Спартак без предисловий.

Дазий разложил на столе несколько свитков. Один – на тончайшем пергаменте, с пурпурной печатью из воска, оттиснутой царской камеей. Другой – более грубый, их собственный, с записями и пометками.

– Царь Митридат VI Евпатор принимает предложение о союзе, – начал Дазий, и в зале повисла напряжённая тишина. – Он называет тебя, Спартак, «неожиданным, но достойным орудием судьбы против общего врага». Он согласен на одновременный удар. Его флот и армия уже готовы к переброске. Но у него есть условия.

– Какие? – спросил Агенобарб, ёрзнув на стуле. Он, как никто другой, понимал, с каким коварным и беспринципным правителем они имеют дело.

– Первое, – Дазий скользнул пальцем по своему черновому свитку. – Он высадится не