История Спартака - Сергей Свой

в Самнии и не в Кампании. Он считает эти берега слишком опасными из-за римского флота и пиратов, купленных Крассом. Его точка высадки – Бруттий. Самый юг Италии, «носок сапога». Там меньше римских гарнизонов, там его флот сможет опереться на дружественные или запуганные им греческие города вроде Регия. Оттуда он начнёт движение на север, сметая римские отряды.

Спартак кивнул, мысленно примеряя эту карту. Логично. Бруттий был далеко от главных сил Красса и Помпея. Высадка там заставила бы Рим метаться между двумя угрозами, разделёнными всей длиной Италии.

– Второе. Координация. Он требует регулярных гонцов. Быстрых, надёжных. Он предлагает систему сигнальных огней на вершинах Апеннин – цепь от Бруттия до Самния. Но для этого нужно захватить и удерживать ключевые высоты.

– Это мы сделаем, – отозвался Крикс. – Мои люди уже как горные козлы.

– Третье, и самое важное, – Дазий сделал паузу, глядя прямо на Спартака. – Он требует доказательств нашей серьёзности и силы. Не обещаний. Дела. Он говорит: «Пусть Спартак скрутит шею одному из римских орлят, которые кружат над ним. Пусть пришёт мне штандарт легиона и голову его командира. Тогда я поверю, что он – молот, а не мушка, которую вот-кто раздавит». Он даёт нам срок. Два месяца. Если через два месяца после получения его послания мы не представим ему такие доказательства, союз считается несостоявшимся. Он отзовёт корабли и будет наблюдать, как Рим растопчет нас.

– Наглость! – прошипел Крикс. – Мы что, его наёмники?

– Нет, – холодно ответил Спартак. – Мы – союзники, проходящие проверку. Он прав. Зачем ему связываться с тем, кто не может справиться даже с легатом второго плана? Ему нужен гарант. Голова и штандарт… – Он перевёл взгляд на Агенобарба. – Сын Красса. Марк Младший. Он идеально подходит. Он – «орлёнок». Его гибель станет личной трагедией для Красса и доказательством для Митридада. Мы убьём двух зайцев.

– Четвёртое, – продолжал Дазий, – касается Рима. Он согласен на полное разрушение города. Но… делит добычу. Все золото, серебро, произведения искусства – ему. Все рабы, скот, зерно – нам. Он хочет не просто победить Рим. Он хочет ограбить его до нитки, вывезти всё, что представляет ценность, в свою столицу, в Синоп. Рим должен стать безлюдными развалинами, уроком для всего мира.

Старый Вер глухо кашлянул.

– Он хочет сделать из Вечного города пустырю. А нас использовать как таран и могильщиков.

– Именно, – подтвердил Дазий. – Но он предлагает и своё. После победы он признаёт независимость всех земель к югу от реки По, которые мы контролируем. Он поможет нам наладить торговлю с Востоком. И… – Дазий посмотрел на Махара, – он предлагает Леонтию и Махару место при своём дворе, с титулами, рабами и неограниченными ресурсами для их изысканий.

Махар, услышав это, покраснел и потупил взгляд. Леонтий же хмуро нахмурился.

– Пятое условие, – голос Дазия стал тише. – Залог верности. Он отправляет с нами своего человека. Советника и наблюдателя. Он здесь, на корабле.

Все взгляды устремились на дверь. Агенобарб невольно положил руку на рукоять меча.

– Веди, – сказал Спартак.

Через несколько минут в зал вошёл человек, разительно отличавшийся от всех присутствующих. Высокий, сухопарый, с интеллигентным, но холодным лицом, обрамлённым аккуратной чёрной бородкой. Его тёмные глаза внимательно, без подобострастия, осмотрели собравшихся. Он был одет не в панцирь, а в дорогой, но практичный шерстяной хитон и тёмно-синий плащ. На поясе – стилус и таблички, а не меч.

– Представляю Аполлодора из Афин, – сказал Дазий. – Философ, инженер, доверенное лицо царя Митридада.

– Просто Аполлодор, – поправил грек, слегка склонив голову. Его греческий был чистым, классическим, без провинциального акцента. – Я здесь, чтобы глазами моего царя увидеть армию, о которой ходят легенды. И чтобы помочь, где смогу. Я знаком с осадным делом, математикой, логистикой.

– Шпион, – прямо высказался Агенобарб.

Аполлодор повернул к нему голову, и на его губах дрогнула что-то вроде улыбки.

– Наблюдатель. Разница, легат, в том, что шпион скрывается. Я же являюсь открыто. Мой царь ведёт игру честно. Пока его условия выполняются. Впрочем, – он снова обратился к Спартаку, – вы вольны заключить меня под стражу или даже убить. Но это будет воспринято как разрыв договора.

Спартак изучал его несколько секунд. В этом человеке не было страха. Была холодная, учёная любознательность и преданность своему владыке.

– Ты будешь жить среди нас, Аполлодор. Ты увидишь всё, что захочешь. Но попытка проникнуть в святая святых – в мастерские наших огненных мастеров – будет караться мгновенной смертью. Ты будешь помогать Дазию с логистикой и инженерными расчётами. Пригодишься – останешься. Нет – будешь сидеть в пещере до конца кампании. Понятно?

– Вполне, стратег, – кивнул Аполлодор. – Я здесь не для саботажа. Я здесь, чтобы оценить, способны ли вы стать тем молотом, который разобьёт наковальню Рима. И, возможно, чтобы подточить этот молот, если в том будет необходимость.

Его приняли. С недоверием, с опаской, но приняли. Война делала странными союзниками.

Теперь у Спартака был чёткий план и жёсткий срок. Два месяца. Шестьдесят дней, чтобы подготовить армию, выманить и уничтожить Марка Красса Младшего, и доказать Митридаду свою состоятельность.

Ожидание и подготовка.

Следующие недели стали временем невиданного напряжения и концентрации. Армия в «Утробе камня» работала на износ. Теперь, с ясной целью – штурмом Рима – даже самые упрямые и ленивые понимали, что речь идёт о жизни и смерти цивилизации.

Аполлодор, к удивлению многих, быстро вписался в работу. Его знания оказались бесценными. Он помог Дазию оптимизировать систему снабжения, предложил более эффективные конструкции для осадных башен и таранов (которые тут же стали строить в уменьшенном масштабе для тренировок), научил делать более точные карты. Он с холодным любопытством наблюдал за строевой подготовкой «Железного легиона» и манёврами «Летучих когорт», делая пометки в своих табличках. Спартак разрешил ему почти всё, кроме доступа к Леонтию и Махару. Их лабораторию перенесли в ещё более секретное место, вход в которое знали лишь четверо: сами мастера, Спартак и Дазий.

Леонтий и Махар, вдохновлённые (а может, напуганные) перспективой работы при двое Митридада, совершили новый прорыв. Используя семена масличного кустарника с виллы Лукулла, они методом проб и ошибок получили основу для более стабильного и горючего масла. А главное – им удалось создать примитивную «огненную стрелу». В древко стрелы вставлялась полая кость, заполненная масляной смесью, с фитилём. При попадании в дерево или ткань она разбивалась и поджигала цель. Это было оружие для дистанционного поджога, идеальное для будущего штурма деревянных построек Рима.

Тем временем «Тени» Агенобарба и «Летучие когорты» Бренна начали активнейшую охоту. Их целью были не просто солдаты, а римские