История Спартака - Сергей Свой

Тем временем «Железный легион» Эномая и когорты Крикса, совершив короткий, но жёсткий марш-бросок на запад, вступили в первые, сдерживающие бои с авангардом Красса. Они не пытались победить. Они изматывали. Наносили короткие, болезненные удары и отступали в горы. Красс, ведомый слепой яростью, бросал вперёд войска, не считаясь с потерями, уверенный, что гонит перед собой главные силы.

«Летучие когорты» Бренна творили чудеса. Римская разведка Помпея буквально ослепла. Патрули пропадали без вести, гонцы не доезжали. Помпей получал информацию только из двух источников: от своих дальних разведчиков, которые видели бегущую на юг огромную массу людей, и от своих передовых отрядов, которые сталкивались с дерзкими, но, казалось, немногочисленными атаками кавалерии и пехоты под личным знаменем Спартака.

И наконец, сам «Клинок». Спартак действовал как расчётливый матадор. Он появлялся то здесь, то там, всегда на виду. Он устраивал стремительные налёты на римские посты, демонстративно сжигал мелкие форты, и каждый раз успешно ускользал, оставляя после себя выжженную землю и трупы. Его слава, его демоническая репутация работали на него. Солдаты Помпея начинали верить, что он и правда обладает какой-то магией.

Помпей, сидя в своём лагере, получал противоречивые донесения. С одной стороны – толпы беглецов. С другой – наглый, неуловимый Спартак. Его тщеславие и уверенность в превосходстве своей армии взяли верх. Он решил, что Спартак, понимая неизбежность поражения, пытается спасти свою шкуру, прикрываясь арьергардом, пока основная масса его сторонников удирает. И что этот арьергард – и есть сам Спартак с лучшими силами. Уничтожить его – значит выиграть войну одним ударом, затмить Красса и войти в историю.

Он отдал приказ: основным силам продолжать движение на юг, чтобы перерезать путь беглецам. А сам с двумя лучшими легионами, всей кавалерией и отборной когортой преторианцев сворачивает на юго-запад, чтобы настигнуть и раздавить «арьергард» Спартака.

Именно этого и ждал Спартак.

Битва при Ауфиде.

Когда разведка Агенобарба доложила, что Помпей с основной ударной группировкой отделился от остальной армии и идёт прямо на них, Спартак отдал приказ к отступлению. Но не бегству. Дисциплинированному, организованному отходу. Они отходили к выбранной равнине, постоянно оборачиваясь для коротких стычек, подзадоривая и раздражая римлян.

Помпей, видя, что «добыча» уходит, приказал ускорить марш. Его легионы, уставшие от быстрого перехода, но воодушевлённые близостью победы, двигались вперёд. И наконец, вышли на широкую равнину у Ауфида. Впереди, у самой реки, они увидели то, что и ожидали: построенное для боя, но казалось, не очень многочисленное войско. Знамя Спартака развевалось в центре. Сам он был виден на коне. Рядом – его кавалерия. И пехота – несколько тысяч, не больше.

Помпей, с высоты своего холма, осмотрел поле. Лес слева. Река справа. Противник прижался к реке, лишив себя пространства для манёвра. Идеально для римской тактики. Он усмехнулся. Спартак, видимо, загнан в угол. Он приказал построиться. Его легионы, отлаженные как часы, развернулись в классический тройной строй – гастаты, принципы, триарии. Кавалерия стала на флангах. Он решил не мелочиться. Один мощный, сокрушительный удар – и всё будет кончено.

Он даже не стал высылать вперёд велитов для завязки боя. Он отдал приказ на общее наступление. Трубы протрубили, и римская пехота, сверкая бронзой и железом, двинулась вперёд сплошной, железной стеной. Земля загудела под тяжёлым шагом тысяч ног.

Спартак наблюдал за их приближением. Он стоял в первой линии своей пехоты. Он видел, как солнечный свет играет на штандартах с буквами «SPQR» и личным знаком Помпея – дельфином и трезубцем. Он чувствовал, как его собственное сердце бьётся ровно и медленно. Не было страха. Была холодная, абсолютная концентрация. «Алексей Вяткин, – подумал он про себя, – ты собирался когда-нибудь сразиться с легионами на равнине? Ну вот, собрался».

Когда до первой линии римлян оставалось около трёхсот шагов, Спартак поднял руку. На его знак, с флангов, из-за лёгких щитов пехоты, выкатили десяток неказистых, похожих на большие бочки на колёсах, устройств. Это были «огненные возы» – последнее изобретение Леонтия и Махара под наблюдением Аполлодора. Греческий инженер помог рассчитать траектории и давление.

Римляне, увидев это, на секунду замедлили шаг. Что это? Какие-то повозки? Но остановить строй уже было невозможно.

Спартак опустил руку. Из «возов» с оглушительным шипением и рёвом вырвались не просто струи огня, а целые снопы жидкого пламени, смешанного с «адской водой» и металлическими опилками. Они били на расстояние ста шагов, создавая перед римским строем стену огня и едкого, удушливого дыма. Первые ряды гастатов, попав под этот дождь, превратились в живые факелы. Их отчаянные вопили слились с общим гулом. Строй дрогнул, замешательство пробежало по легионам.

И в этот момент Спартак дал второй сигнал. Со стороны дубового леса, откуда его, казалось, и не могло быть, раздался мощный, единый рёв. И из-за деревьев, в идеальном порядке, вышла и развернулась в боевую линию настоящая армия. «Железный легион» Эномая. Они шли ровным, неспешным шагом, щит к щиту, сверкая тысячами наконечников пилумов. Их было не две-три тысячи. Их было пять. И за ними, второй линией, встали «Ударные когорты» Крикса.

Помпей, наблюдавший с холма, остолбенел. Он мгновенно понял свою ошибку. Его заманили. Его свежие легионы уже понесли потери от огня и были деморализованы. А перед ними теперь была не горстка прикрывающих отход, а главные, отлично вооружённые и построенные силы врага. И они занимали выгодную позицию, в то время как его собственные войска оказались зажаты между огнём, рекой и лесом.

Но отступать было поздно. Да и неприлично для Гнея Помпея Великого. Он скомандовал трубить отбой для первой линии и попытался перестроиться, чтобы встретить удар с фланга. Но время было упущено.

«Железный легион» ударил. Не побежал, а именно ударил – тяжёлым, неумолимым шагом. Их первые ряды метнули пилумы в ещё не оправившихся от огненного шока римлян, а затем сошлись с ними в жестокой рукопашной. И здесь выяснилась разница. Римляне Помпея были ветеранами, но они устали от быстрого марша и были потрясены неожиданностью. Воины Спартака, прошедшие адскую школу горных боёв и тренировок Эномая, дрались с яростью обречённых, которые внезапно увидели шанс.

На флангах завязалась кавалерийская битва. Конница Помпея, сначала имевшая преимущество, внезапно столкнулась с тем, чего не ожидала: «огненными стрелами». Десятки стрел с горючей начинкой впились в лошадей, всадников, сея панику и пожары. А затем на них обрушилась нумидийская лёгкая кавалерия Бренна, до этого скрывавшаяся в лесу.

Битва превратилась в бойню. Римский строй, эталон дисциплины,